Читаем Персона полностью

– Вы что же, обиделись? – спросил Эвандер.

– Вы просили меня замолчать. Разве я не делаю то, чего вы хотели?

– Меня смущали ваши вопросы! – пояснил Эвандер.

– Это странно. Дезидерия учила меня, что задавать людям вопросы и проявлять интерес к их жизни – вежливо.

– Есть разница между тем, чтобы развлекать друг друга беседой и заваливать собеседника вопросами о личной жизни!

При этих словах Исидор повернул голову, явно заинтересовавшись.

– Как бы то ни было, вы, должно быть, рады воссоединиться с сестрой!

Юноша пожал плечами.

– Я бы хотел, чтобы все закончилось удачно. Дезидерия не обязана делать все это. И ей совершенно не хотелось обижать принцессу. Моя сестра не злая.

– Нет злых от природы людей. Кроме сестры Мани, но она безумная.

– Но ведь и вы не злой, – отметил Исидор.

– Я… так не считаю. Как бы то ни было, я не верю, что людей можно поделить на добрых и злых. У людей есть слабости, и порой они просто не могут сделать лучший выбор. Мне жаль, что там, наверху, я накричал на вас. Я боялся. К счастью, Андреа привел меня в чувство.

Легкая улыбка коснулась губ Эвандера:

– Впрочем, даже если все человечество вдруг усомнится в собственной добродетели, Андреа всегда спасет положение!

– Не понимаю, – признался Исидор.

– Андреа невероятный. Его нельзя как-то определить или классифицировать. Он просто… Андреа.

– Иными словами, Андреа не такой как все, но именно за это вы и любите своего друга?

– Было бы грустно, стань мы все одинаковыми? – спросил Эвандер.

– Дезидерия вечно говорит, что нужно стараться влиться в общество. Понимать социальные коды. При этом, что странно, она всегда изолировала меня. Она не хотела, чтобы я знакомился с другими людьми.

– Надеюсь, вы сможете сами объяснить ей это! Возьмите жизнь в свои руки, господин Исидор, вы уже взрослый! Сидеть в клетке – не значит жить.

– Но птицы не живут одни… – возразил юноша.

– Если вам так хочется в это верить! – возразил Эвандер.

Фисба спускалась по дворцовой лестнице, погрузившись в свои тревоги. На этот раз она шла по тем же коридорам без Конкорд, которую отвели в выделенные ей покои. Сестры вызывались проводить Дезидерию до самых ворот, но она лишь отмахнулась от них.

– Мне не нужно сопровождение, я хорошо знаю дорогу. И хочу воспользоваться возможностью прогуляться по дворцовому саду.

Сестры перестали настаивать, но все равно не спускали с них глаз. Дезидерия не обманула их: она прошлась по длинным аспидным проходам, спустилась в зеленую зону под дворцом. Вокруг безупречно выстриженных деревьев распускались большие цветочные рощи. Желоба с водой питали глинистую почву, и иногда приходилось переступать через них. Однако безмятежность этого места ничуть не успокаивала Фисбу.

Природа будто вторила ее настроению: густые серые облака опустились ниже обычного, и внимательный взгляд мог бы уловить в них краткие отблески золота. Ветер трепал кроны деревьев. Удушливая погода намекала на скорый дождь, но самые чувствительные улавливали, что воздух заряжен Светлой Пылью. Часы Мельхиора не врали: собиралась буря.

– Вы злитесь?

Впервые вопрос Пирама изумил Фисбу. Она подумала, что Отверженному наверняка трудно распознавать эмоции, ведь он испытывает их так редко.

– Немного, – вполголоса признала девушка.

Она воспользовалась тем, что Дезидерия чуть-чуть обогнала их и сказала:

– Я чувствую себя пешкой. Меня давно нанимают исключительно ради моих способностей. За меня решают другие. Мы лишь служим власть имущим, подстраиваемся под их желания. Мы похожи на этот сад.

– На сад? – неуверенно переспросил Пирам.

– Все подогнано, подрезано. Люди хотят контролировать буквально все. Растения, благословленных… Я… думала, что ваша хозяйка другая. Что она понимает нас. Но она отдала Конкорд Понтифику. И Андреа…

Пирам не стал спорить с Фисбой. У него не было ни одного аргумента в защиту Дезидерии.

– Значит, вы предпочитаете полевые цветы?

Его неожиданное замечание поразило Фисбу.

Она расслабилась, уловив слабую улыбку Пирама.

Она была редкой гостьей на его лице.

– Получается, я угадал, – продолжил он.

– Тот букет был от вас? – изумилась девушка.

– В таверне вы казались такой грустной… И я решил, что цветы поднимут вам настроение.

– Так и вышло… – запинаясь, ответила Фисба. – Означают ли они…

Собственная мысль показалась ей глупой. Отверженные не способны испытывать любовь, как и любое другое чувство. Пирам объяснил:

– Я принес цветы, чтобы вы не чувствовали себя одинокой. Я не такой, как вы. Свет не коснулся меня. Однако Отверженные и благословленные имеют много общего… Люди смотрят на нас одинаково. Мы могли бы помогать друг другу.

Эти слова заставили Фисбу задуматься. Она постаралась развить метафору Пирама:

– Я не хочу быть подрезанным и подвязанным цветком в королевском саду. Мы – полевые цветы. Очень разные, искренние. Иногда нас считают сорняками, но чаще не понимают и боятся. Есть ли в нас яд? Напротив. Когда нас срывают, мы увядаем. Природа создала меня свободной, и я хочу расти на воле, свободной от всех правил.

На этот раз задумался Пирам. Эхо слов Фисбы достигло его сердца, ожесточенного отсутствием Света.