− Успеется, Архип Петрович, да вы садитесь, право, не стойте столбом.

− Слушаюсь! − все так же рьяно отчеканил Щукин и живо сел, не зная толком, куда деть непослушные руки.

− Я согласен, довод насчет «Горгоны» жидкий, но в подкрепление его у меня найдется одна занятная вещица. Извольте… − Андрей улыбнулся, на столе крутнулась золотой юлой крупная монета.

− Американский доллар? А он при чем?

− При том, что монета сия выпала у злодея, которого я пристрелил в корчме у Карманова. Напрашивается вопрос, откуда у русского бродяги золотой, да еще и американского чекана?

− Хм… ну это уже кое-что, господин Преображенский. Тем не менее это еще не является неопровержимым доказательством, − уклончиво заключил Миницкий.

− Доллар мог быть краденым… Мог быть и заработанным, в конце концов.

− Мог! − дерзко перебил Андрей. − Но мог быть даден и за известную услугу… − на загорелом лице сыграла лукавая улыбка.

− Резонно. Считайте, что убедили меня, Андрей Сергеевич. «Горгона» сегодня же подвергнется самому нещадному осмотру, и если что… Заарестуем судно со всеми квартирантами, − не меняя позы и не отрывая глаз от доллара, молвил адмирал.

Затем шумно вздохнул и долго не выпускал воздух, будто удерживал себя от чего-то. И начал не сразу, с загадкой.

− Итак, господин капитан, вы уверены, что поджог дома, налет в корчме − дело рук одного человека?

Офицер согласно кивнул головой.

− Тэк-с, тэк-с, − рука Миницкого передвинула чернильницу из белого фарфора; взгляд задержался на серебряном канделябре: − Что ж, господин Преображенский, теперь пробил мой час удивлять. Человек, коего вы изволите подозревать, убит.

− Что-о? − ножны брякнули, Андрей даже привстал со стула.

− Сидите, сидите, капитан. Да, он убит, а точнее, задушен. Прошу взять в соображение: его труп был обнаружен сегодня казачьим разъездом неподалеку от смолокурни. Любопытно то обстоятельство, что рядом найдены тела и шести его дружков-каторжников, также убиенных… и, я вам замечу, гм, способом зверским. Знаете, на манер тунгусов, вот так… − Михаил Иванович легонько чиркнул себя пальцем по горлу, проведя траекторию от уха до уха. − Однако я сомневаюсь, что тунгусы либо ламуты имеют к сему причастность. Хотя близоруко исключать и такую версию. Насколько мне известно, подобные мотивы мести могли иметь место? А, Архип Петрович?

− Так точно. Мамонька-вор житья им не давал, зорил на «одиночках», девок ихних мордатых забижал, пузатил, значит…

− Вот, вот, − продолжал Миницкий, морщась от уточнений урядника, − следовательно, это мог быть почерк инородцев. Впрочем, гипотеза сия уже проверяется. Ну да ладно… Будет. Я, собственно, призвал вас для опознания трупа. Справитесь с этой задачей?

Преображенский с готовностью поднялся, придерживая качнувшийся серебряный темляк шпаги.

Михаил Иванович потянулся было к шелковому крученому шнуру валдайского колокольца, но приостановился:

− Ах, да! Совсем забыл, капитан. К делу это, право, не относится… Необходимо одно место на вашем фрегате, − он воздел указательный перст. И будто повинуясь его жесту, где-то высоко хватил колокол.

− Ваше… − Андрей Сергеевич осекся, вспомнив, что уже обнадежил своим «да» мисс Стоун и Карманова.

Не спуская глаз с лица Миницкого, он торопился найти какой-то выход и, увы, не находил. Оказаться же непорядочным по отношению к даме, к своему дворянскому слову… Нет, это было выше его сил. Но и презреть просьбу его высокопревосходительства, командира порта, было равносильно плахе. Более того, опаска брала капитана открыться и объяснить причину своей заминки: «Бог знает, как откликнется старик на мое самовольство?»

− Так есть или нет? − с нажимом повторил Миницкий, командирские усы грозно приподнялись.

− Так точно, имеется. И кто ж сия особа?

− Отец Аристарх, направленный Священным Синодом в Калифорнию. Приход намерен принять… Церковь Кусков заложил… вот, стало быть…

− Позвольте любопытствовать, их двое? − заходя с тыла, вопросил Андрей.

− Не понял?

− Святой отец с супругой?

− Нет, батюшка вдовец, господин Преображенский.

«Хвала Николе Заступнику! Избавил от лишнего седока», −с облегчением подумал Андрей, и тут же его осенило:

− Уж не тот ли это батюшка? − он красноречиво указал глазами на дверь, за которой располагалась приемная. Его нежданно взяло неудержимое веселье: вспомнились ретиво стригущие усами прусаки и одуревшие очи святого отца.

− Как, вы знакомы? − адмирал проворно убрал деловые бумаги, распустил веером по зеленому сукну белые пальцы.

− Было дело, бушпритами потерлись, − отшутился Андрей.

Глава 20

Малиновым звоном плеснул колоколец, и тут же в дверях ядреным груздем вырос казак, воинственно бряцнув шпорами.

− Любезный, распорядись, чтоб вывозили, и кликни отца Аристарха.

− Слушаюсь, ваше-с-высокбродь! − казак повернулся − ать-два − и исчез.