Читаем Ответ Империи полностью

'И все-таки у них были лихие девяностые', размышлял Виктор, подходя к остановке на Набережной. 'Только Космосы Юрьевичи подались в обновленную партию, вычищать плесень, накопившуюся после ухода обстрелянных в окопах политруков. Только вместо стволов бумажки. Ну что ж, может это и к лучшему. В девяностых самой эффективной структурой в нашем обществе, на фоне всего развала и бардака, оказались ОПГ. И сложились они быстро. А здесь что-то вроде атома в мирных целях. Может, правящую партию вообще надо формировать, как ОПГ? Или она такой и была в свои лучшие годы? Совсем запутаешься с этими реальностями…'

Темнело, и остановочный павильон сиял изнутри холодным люминисцентным светом; на крыше вспыхнула большая сине-фиолетовая буква 'Т' из светодиодных трубок; Виктор из любопытства вошел. Внутри оказалось два отдела: диски для плейеров и цветы по заказу через Домолинию для влюбленных. По-видимому, Набережная позиционировалась, как место отдыха молодежи. В углу стояла новинка — инфокиоск сети городского транспорта; Виктор с удовольствием обнаружил, что отсюда до Бульвара Информатики есть прямой тролль. Еще больше его порадовало, что девушка за прилавком не стала доставать его идиотским фирменным сервисом — 'Здравствуйте. Меня зовут Анжелика. Чем я могу вам помочь?', из которого напрашивается либо бестактный (а может, и не бестактный) встречный вопрос 'Девушка, а что вы делаете после работы?', либо нейтральный и более практичный ответ: 'Деньгами'. Здесь продавщица просто сидела за прилавком и терпеливо ждала, когда к ней обратятся, а не напоминала о себе, как тамагочи. Даже когда в павильон заскочили две щебечущие подруги, она только улыбнулась им, как знакомым, но не стала прерывать разговора и отвлекать от их мыслей.

'Видимо, тут какие-то этические нормы установили', подумал Виктор, 'выше прибыльности'. Припорхавшие подруги, видимо, работали в каком-то шумном цеху, и невольно обрели привычку громкой речи: Виктор стал невольным свидетелем разговора.

— Понимаешь, Люсь, ну вот как он не может понять, что методы оценки незавершенки — это не просто какая-то алгебра? Это зарплата! Когда-то на незавершенку падало до половины оборотных фондов. Сокращаем запасы незавершенки — это выход на снижение себестоимости и рост потребления. В этом же все заинтересованы, весь трудовой коллектив. Как можно быть безразличным?

— Катюха, подожди. Ну не могут все люди быть одинаковыми. Не живет он этим, ничего страшного. Он доски хорошо режет, вот это его мир. Из-за таких вещей комплексовать?..

'Это какое-то советское кино', мелькнуло в голове у Виктора. 'Впрочем, это не кино: это здешняя советская жизнь. В американском сериале эти чувихи говорили бы о сексе. Какой вывод? С сексом в СССР все в порядке.'

Плоскомордая сине-белая гусеница с широким светодиодным табло, на котором горела надпись 'Новостройка-Бульвар Информатики', подползла минут через пять, о чем Виктора услужливо предупредил все тот же инфокиоск. Длинный, освещенный холодным светом тоннель салона, пронзенный трубами оранжевых поручней, был полупустым; Виктор сел сзади, в прицеп после гармошки, на самое нелюбимое пассажирами место — на 'колесо' — и стал задумчиво смотреть на проплывавшие мимо желтые окна домов. Световой рекламы, как и обычной, здесь было тоже мало. Троллейбус щелкнул на стрелке, и начал подыматься на горку по Урицкого.

— Добрый вечер! Как прошла встреча с новой партийной элитой?

Виктор обернулся и увидел сбоку Гаспаряна.

— Отойдемте на заднюю площадку, чтобы не слышно было, — предложил он.

Они стали в углу напротив двери. Виктор заметил, что на задней не подбрасывает; видимо, не столько из-за подвески, сколько из-за хорошей дороги.

'А ведь в троллейбусах тоже наверняка не прослушивают', мелькнула у него мысль. 'Неподходящее место — шум, люди чаще молчат, да и пробалтываться меньше склонны — рядом чужие стоят. Значит, Гаспарян тоже хочет, чтобы беседа не под запись.'

— Вы хотели узнать, о чем был разговор? — спросил он.

— Собственно, суть мы знаем. Вообще, Виктор Сергеевич, нам известна даже самая большая ваша тайна — то, что вы подрабатывали в 'Фионве'.

'Фионва' была мелкой шарашкиной конторой и имела репутацию мусорки. То-есть там скупали и вывозили за символическую плату те компы, которые зажиточные граждане были готовы выкинуть в мусорный бак, делали из нескольких что-то работающее, и продавали, тоже по смешным ценам, в малообеспеченные семьи, которые брали для детей-школьников. Помимо директора и главбуха, их было несколько человек-железячников и Алина, скрывающая свой возраст незамужняя дама, которая вела базу объявлений о продаже барахла, оставшегося после апгрейда, и созванивалась с продавцами и покупателями. Но приработок был не лишний.

— Гриднев просил вас не вмешиваться в межведомственные отношения, — продолжал Гаспарян, — и я к его просьбе присоединяюсь. Собственно, я не сказал об этом раньше лишь потому, что вы и не пытались.