Читаем Ответ Империи полностью

Виктор прошел вперед: ему захотелось смешаться с этой гущей в синтетических и кожаных куртках, теплых фигуристых плащах, стильных натуральных полупальто и легких синтетических кожушках; хотелось снова стать обычным и незаметным, как в первый день своего прибытия. А CD-плейеры здесь скоро выйдут из моды, и их заменят флешками и функциями мобелов, внезапно подумалось ему, и от этой нехитрой идеи, что он может заглядывать хотя бы немного вперед, на душе как-то сразу стало легче.

Перед его остановкой троллейбус задержался: остановочный карман занимала большая зеленая маршрутка с ярко-желтой полосой. 'И здесь мешаются', подумал он, подойдя к кабине водителя, и взглянув через лобовое; но в этот момент он увидел, как из дверей маршрутки опустилась аппарель, и служащая в зеленой форме выкатила наружу инвалидную коляску с женщиной средних лет. Инвалид, обернулась, видимо, поблагодарив, раскрыла тент, и коляска на аккумуляторах покатилась к дому; аппарель убралась, а на полосе сзади Виктор прочел слово 'Соцобеспечение'. Выше светился номер маршрута: '28а Бульвар Информатики — Телецентр'.

'Вот почему у них нет низкопольных троллейбусов и мест для колясочников', догадался он. 'Их отдельно возят на микроавтобусах. Наверное, дешевле пускать такие маршруты, чем переделывать общие троллейбусы. Тем более, у них пробок нет.'

— Молодой человек, разрешите?

Виктор уступил дорогу; мимо него прошла женщина лет шестидесяти, ведя за рога гоночный велосипед. Спортивный народ, подумал Виктор. Взять бы пофоткать местную жизнь и сделать альбомчик. Девяностые, закат полароидов и расцвет мыльниц с проявкой…

'Стоп', внезапно подумал он. А ведь у меня 'Самсунг' с камерой. Так себе, два мегапикселя, но все же, все же… Почему я никогда ничего не снимал? Ни первые два попадания, ни сейчас. Боялся засветиться с мобилой? Ну, здесь понятно, а там кто бы пеленговал? Тем более, с корочками эксперта МГБ и тайного агента жандармерии? Почему я не купил не одной открытки? Почему не взял тот альбом о великих походах? Странно. То ли кто-то запрограммировал — ну, типа как алкашей кодируют — то ли кто-то знал, что я не стану снимать… Хотя почему не стану? С семи лет увлекался фотографией, а тут… Кстати, давно хотел накопить на нормальный 'Никон', чтоб с десятикратным оптическим зумом… не то, не то. Если так дела пойдут, возьму я здесь приличный 'Киев', зеркалку… что-то все время останавливало фоткать, словно нельзя, или словно забывал об этом. А почему сейчас вспомнил? Ну, неудивительно, мозг-то анализирует, говорят, даже когда человек спит, он информацию переваривает, сличает, ищет разницу, вот и наткнулся…'

Он подошел к лифту и нажал кнопку. Где-то далеко за светло ореховыми створками дверей щелкнуло, загудело, и стрелка у кнопки показала, что лифт идет сверху; Виктор внезапно повернулся и открыл ту же знакомую дверь на лестницу. Говорят, когда ходишь, лучшее соображение.

'А я ведь с вокзала свой 'Самсунг' еще не включал. Вроде как зачем бы? А пофоткать. Или они по сигналу опять прискочат? Типа еще один попаданец? И вот еще: а меня они со снимками-то выпустят? Или оно выпустит? Может, это условие такое — никаких свидетельств с собой не брать? А как же тогда монета? Хотя монету можно сделать и здесь. Подделка денег несуществующего государства… Не факт.'

Виктор остановился на площадке между вторым и третьим этажом; была тишина, и эта тишина, вместе с компьютерно — одноцветными гладкими стенами лестничной клетки вызывали впечатление какой-то искусственности происходящего.

'И все время получается, что я должен вернуться. И местные выпихивают, и семья там, почти как заложники, откажусь — и больше никогда их не увижу. Боже, боже, почему их нельзя сюда перетащить? Не хочу туда, в это вечное ожидание новой мерзости, в этот мир, разорванный на два класса, которые тихо ненавидят друг друга. 'Чтобы иметь иномарку, японский телевизор и ездить отдыхать за границу, надо работать 60 часов в неделю…' Да не хочу я иметь иномарку и японский телик, тем более, что они все китайские, не хочу, задавитесь ими, не хочу! Я хочу делать наши машины и наши телевизоры, наши, поняли вы, амебы в джипах?! Это вы, вы их делать не можете, и завидуете, и хотите, чтобы мы на вас за барахло ишачили! Хочу жилье по санитарной норме, а не ужасаться стоимости квадратного метра, грабительским процентам на кредит и фиге с маком, именуемой льготами по разным там программам доступного жулья! Хочу, чтобы не меняли условия моих отношений с обществом! Не продляли пенсионный возраст за среднестатистическую продолжительность жизни, не реформировали ЖКХ с опасностью потерять квартиру, не обкладывали грабительскими процентами эту квартиру, с понтом, недвижимость! Хочу, чтобы все были скованы одной цепью — да, да, именно так, чтобы имущие понимали, что они, если что, вместе с нами загремят, а не смоются с вывезенными капиталами в Лондон или еще куда! Как это все просто и как этого я раньше не понимал…'