Читаем Ответ Империи полностью

— Нормально. Но прежде всего хотелось бы знать, чем обязан визитом.

— Ну, вы спрашиваете! Живого человека из будущего посмотреть — это что, не повод? Да и прокатиться в ваш зеленый город за казенный счет, от дел отдохнуть.

— Особенно, если аллею не оборудовали визерами, не успели. Я проверил по справочнику. Выбор места, как я понимаю, не случаен?

— Тогда возьмем быка за жабры, как говорил один приятель. Вы не первый раз перемещаетесь, все поймете. Поэтому скажу прямо: ЦК не собирается втягивать вас в какие-то ведомственные интриги. Нас интересует, сохраняет ли ваше появление статус-кво в раскладе основных сил власти. Как в отношении формальных учреждений и их руководства, так и в отношении двух больших групп в политическом руководстве, которые, скажем так, немного по-разному видят дальнейшие пути развития страны, да и всего мира в целом. Вам говорили об этих группах?

— Нет. Я, вообще-то в эти вопросы не лезу. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Надеюсь, после моего рассказа кошмары мучить не будут, — хмыкнул Гриднев. — самое жуткое вы уже пережили. В лице развала Союза. Кстати, очень страшно, когда страна разваливается?

— Не знаю. Не думал об этом.

— А от миллиона за бугром просто так отказались? Вообще, не жалеете? Ведь могли проскочить туда.

— Раз сделал — значит, не жалею.

— Значит, это по вам прошло, что вы о себе не думали, а решили рассчитаться.

— А по вам не прошло? — Виктора начинало раздражать, что эта ожившая статуя пролетарского поэта лезет к нему в душу.

— По мне другое прошло, — спокойно ответил Гриднев. Правой рукой он полез за отворот куртки и, достав оттуда мешочек вроде ключницы, вытряхнул на ладонь два зазубренных куска металла.

— Это называется спецоперации за рубежом. Части особого риска, 'иностранный легион', как здесь прозвали. Списали тогда вчистую, группу дали. Моя рекомендация в партию. Вот, рядом с билетом ношу…

Он аккуратно положил осколки в ключницу и убрал во внутренний карман куртки.

'А ведь, пожалуй, не врет', подумал Виктор. 'Иначе все это слишком грубо выходит'.

— Значит, у нас с вами одни счеты с глобалистами, так? — спросил Виктор. Гриднев промолчал; в этом молчании словно послышалось 'Как видите'.

— Но тогда скажите, пожалуйста, — продолжил Виктор, — вот вы все знаете, что у нас СССР проиграл экономическое соревнование глобальной экономике, проиграл вчистую, по всем статьям. Ну, как раньше бы сказали, мировые буржуи объединились и задавили массой. Так?

— Можно сказать, и так.

— Хорошо… Тогда почему же вы не попытались разрушить эту глобальную систему, сталкивать капстраны друг с другом, как это делал Сталин? Вы же наоборот, им весь СЭВ отдали, усилили… Со стороны это выглядит, ну, как бы…

— Говорите. Я пойму.

— Ну как бы мотыльки, летящие на огонь. Показать образец нового общества, общества новаторов, творцов, которое задавит жрущая серая масса. Вам нужны красивые руины?

— Некоторые в Союзе тоже так думают. Особенно из творческой интеллигенции. Хотят порхать. Понимаете, если бы у нас были варианты выбора… Ну вот, если бы, например, попади вы, или хотя бы первый хроноагент к нам году в шестьдесят третьем, когда собирались снимать Хрущева, или в шестьдесят пятом… Страна на подъеме, Политбюро, видевшее войну, еще бодренькое, придушили бы этот глобализм в колыбельке двумя пальцами. Начали бы поддерживать националистов, американофобов, друзей бы подбирали без присяги на верность идеалам. Душмани душман, враг моего врага, как говорят на Востоке. Единственно, что — придержать, чтоб они там меж собой третью мировую не начали. Двуполярная модель с Союзом все ж миру больше стабильности давала, но раз презлым за предобрейшее… А в семьдесят восьмом Политбюро ногой в гробу, СССР и с нефтедолларами продувать начал, а глобализм — все, поезд ушел, не остановишь. Надо было до 'Группы-77' инициативу перехватывать.

На секунду его речь оборвал шум самолета; румяный в лучах заходящего солнца 'Як', похожий на стрелку для дартса, взъерошил усталые облака, описывая стремительную кривую, и скрылся из глаз; напряженные на взлете двигатели оставили за собой легкий буроватый дымок, на который, словно котенок на бумажку, накинулся озорной сентябрьский ветер, размазывая по просветам чистого неба.

— Вот тогда в советской верхушке и пошло разделение на две основные силы — консерваторы, которые хотели сохранить советский строй, но не знали, как, и как его развивать, не знали, и интеграторы — те, кто хотел сдать социализм и как можно скорей интегрироваться в мировую экономику, пока все совсем не развалилось. У обоих ну очень благие намерения, только результат тот же. Если просто консервировать Союз — он развалится, если продолжить косыгинскую реформу и войти в рынок — времени не осталось. России ведь пришлось вторую промышленную после первой мировой делать, ускоренно. К сорок первому успели, вот с механизмами саморазвития общества и экономики… — и он развел руками. — А без этих механизмов нас в эту компанию все равно не примут, только будут полвека мозги парить обещанием отмены поправки Джексона-Веника.