Виктор внезапно удивился, как эта часть города, реконструированная к 1000-летию, уже в неосталинскую эпоху, повторила то, что было в его реальности; видимо, парковая архитектура не была приоритетным направлением модернизации, которая подбиралась к этой непаханой целине лишь сейчас. Возле концертного зала 'Дружба' стояли щиты с вариантами реконструкции фасада с уклоном в классицизм; прохожим предлагалось проголосовать, взяв из ящичка пластиковый жетон и опустив в щель напротив того, что понравилось. Виктор, не удержавшись, сделал крюк, и, подойдя к стендам, проголосовал за что-то похожее на античный Парфенон; только потом до него дошло, что в этом случае 'Дружба' будет слишком похожа на драмтеатр. Переголосовывать не захотелось, да и не было времени.

Вторым знаком модернизации оказалась аллея на самом берегу; берег был одет в бетон, на нем, словно крепостные бастионы, возвысились округлые выступы смотровых площадок с изящными ротондами, и, разумеется, берег был огражден бетонным ограждением с массивными перилами и фигурными балясинами, что напоминало балконные решетки домов начала пятидесятых. Слева, ближе к понтонному мосту тихо куковал бывший речной теплоходик 'Заря', превращенный в кафе под восточноевропейским названием 'У причала'; с вывески взывал провоцирубщий подзаголовок 'Пригласи девушку!'. Более юных гуляк соблазняло маленькое заведение возле 'Автозапчастей'; сотворено оно было из кузова невесть как сохранившегося МТВ-82 с опущенными штангами, и многозначительно называлось 'Сытый тролль'.

Смотровая площадка напротив фонтана была пуста. Виктор подошел к перилам и машинально заглянул в низ, на текущую воду, но тут же отпрянул назад: в его мозгу мелькнула мысль, что здесь очень удобно подойти к человеку сзади и сбросить вниз.

— Здравствуйте Виктор Сергеевич, — послышалось у него за спиной.

Виктор оглянулся и увидел рослого мужчину лет тридцати, крепкого, высокого, в коричневой кожаной куртке, и крупными чертами лица чем-то напоминавшего Маяковского; сходство с великим поэтом подчеркивала очень короткая стрижка и кепи в стиле двадцатых. Правда, сигареты в углу рта не было, не формат.

— Здравствуйте, — ответил Виктор, пойдя навстречу, но приняв несколько вбок, так, чтобы оказаться со стороны парка, а не реки. От внимания незнакомца это не ускользнуло.

— Здесь невысоко, — сказал он, как бы угадывая мысли Виктора, — и это не наш метод, и не наши цели. Если мы кого-то и уничтожаем, то бумажками. Позвольте представиться — Гриднев Николай Игнатьевич, старший инструктор комиссии партийного контроля при ЦК КПСС, сектор контроля стратегических проектов. Есть теперь такая должность. Вот мои документы, если хотите, можете проверить по мобилу.

— Конечно, проверим, — ответил Виктор, щелкнул Гриднева фотокамерой 'ВЭФа' и, отправив снимок на номер Семиверстовой, тут же соединился с ней.

— Диспетчерская, слушаю, — раздался в трубке знакомый голос.

— Скажите, этот человек товарищ Гриднев?

— Да, это он, проверяющий со Старой Площади. Все в порядке.

— Извините, что оторвал вечером…

— Ничего, это вы правильно. Бдительность не мешает.

— Ну вот, формальности соблюдены, — констатировал Николай Игнатьевич, — теперь можно к делу. Вы курите?

— Нет. Никогда не курил.

Хочет предложить сигарету, подумал Виктор, стандартный способ расположить к себе.

— Превосходно. Я, кстати, тоже недавно бросил. Так вот, Виктор Сергеевич, мне поручили держать под контролем работу с хроноагентом, и задавать вопросы по мере возникновения. Ну, если вы, конечно, согласитесь отвечать, принуждать вас я не имею права.

— Понятно. Партия обеспокоена прибытием человека из будущего? Кстати, что интересно, присутствия вашей партии здесь почему-то не наблюдается.

- 'Зима прошла, настало лето, спасибо партии за это?' — усмехнулся Гриднев. — Это было глупо. Не надо тыкать все время народу, что он чем-то обязан власти. Народ прекрасно понимает, что это он содержит эту власть, и это она ему обязана, а не наоборот. Мы помогаем народу, когда он к нам обращается, а обращается он, когда считает нужным.

— И за чем же он обращается именно к партии? Тут Познер говорил давеча, что все решают исполкомы.

— Правильно говорил. К нам обращаются, когда закон противоречит правде.

— И как же вы решаете? По закону или по правде?

— Мы находим правду и меняем закон. Наши люди в советах разных уровней.

'Что-то очень похоже на мафию', подумал Виктор. Хотя мафия писаных законов не издает. Иначе бы ее путали с властью.

- 'В чем сила, брат? В правде!' — процитировал он афишу.

— Да. Это наш новый лозунг. Вместо 'Пролетарии всех стран, соединяйтесь!'

'Я фигею', подумал Виктор. Но вслух ничего не сказал. И вообще он был не против.

6. Скованные одной кровью

— У нас сейчас многое, понимаете, иначе, — продолжал Гриднев, — комчванство изжили, партноменклатуры нет, по крайней мере, чтобы лезть вверх по служебной лестнице, не нужно иметь всех этих картоночек красного цвета, ну и самое главное, колбасы и туалетной бумаги хоть завались! Как вы у нас адаптировались?