Мы беспокоимся о качестве домашней работы, но во многих районах еще большую озабоченность вызывает ее количество. В 2014 году Дениз Поуп (мы уже говорили о ней выше) опубликовала результаты исследования, проведенного в Калифорнии, в котором участвовали 4317 учеников десяти высокоуровневых старших школ в районах богатого среднего класса. Девяносто три процента учеников поступают либо в двухгодичный, либо в четырехлетний колледж. Результаты показали, что на выполнение домашней работы каждый вечер ребенок тратит 3,1 часа. «Так мало?» — удивитесь вы. Многие сидели и дольше.

Ученик в Phillips Academy Andover в Массачусетсе (школа известна как Andover) рассказал, что в предпоследнем классе проводил за выполнением домашней работы пять часов каждый вечер. Ученица из Пало-Альто говорила, что, когда она перешла в старшие классы, учительница биологии в первый же день похвасталась, что преподает на вузовском уровне, но домашнюю работу придется делать даже ночью. В том же возрасте мой сын Сойер регулярно просиживал над домашней работой по три часа, а в некоторые вечера все пять. Когда становится совершенно невозможно справиться с домашней работой, не говоря уже о внеклассных мероприятиях, ужине, времени на отдых и девяти часах сна, которые, по мнению педиатров, необходимы подросткам, что остается родителям?

В 2012 году в Стэнфорде на заседании комитета по вопросам приема и политики финансовой помощи в ходе обсуждения была поднята тема стресса и напряжения, которые испытывают старшеклассники. И тогда мой коллега, профессор и отец троих детей, рассказал мне, когда именно он решил делать за них уроки. Однажды вечером, когда давно пора было идти спать, у всех троих детей — они учились в государственной школе Пало-Альто — оставалась куча домашней работы. Как он поступил? Младшего отправил спать, среднему велел сделать домашнюю работу за младшего, а старшему — за среднего. А сам выполнил домашнюю работу за старшеклассника. Конечно, это неправильно. Но стоит ли критиковать найденный им выход, если порочна сама система?

Учителя знают, что мы делаем за детей домашнюю работу, и пытаются с этим бороться. Во время группового интервью, которое я устроила в процессе написания этой книги с родителями в виргинском Фэрфаксе — одном из лучших школьных округов в стране, — мне удалось побеседовать с Холли, ассистентом учителя. «Учителя предпочитают, чтобы дети делали письменные задания в классе, потому что понимают, что из дома они принесут чужую работу»[84]. По словам Холли, дело не только в этике. Домашняя работа нужна для того, чтобы показать учителю уровень понимания предмета. Если ее делают родители, сложно понять, какие знания получил ребенок.

Моя подруга Эллен Нодельман преподавала английский в Rockland Country Day School в Нью-Йорке и видела, насколько за последние 15–20 лет из 40 с лишним лет ее педагогического стажа взлетела вовлеченность родителей в учебный процесс. «Теперь родители присматривают за каждым домашним заданием, а очень многие делают их за ребенка. Они представляют это как помощь, но на самом деле дети чувствуют себя беспомощными. Если родители выполняют домашнюю работу не сами, а нанимают для этого репетиторов, — это то же самое. У ребенка возникает чувство зависимости и бессилия, ощущение, что он просто не в состоянии справиться самостоятельно»[85]. Да, да, да, но домашняя работа часто очень сложная и трудоемкая (а ученику нужно время для других важных дел), и за нее ставят оценки, которые могут повлиять на аттестат. А в Стэнфорд принимают только лучших. Кроме того, все остальные родители помогают детям. Так начинается «гонка вооружений».

С клеевым пистолетом в руке

Школьные проекты — это домашняя работа, которую выставляют на всеобщее обозрение. Они становятся яркой демонстрацией того, как хорошо у нас получается обеспечить детям успех.

В конце XVIII — начале XIX века испанцы двинулись из Мексики на север и колонизировали территорию, теперь известную как Калифорния. Попутно они строили миссии — большие сооружения из необожженного кирпича с крышей из красной черепицы. Об этих миссиях каждый калифорнийский четвероклассник узнает на уроке социологии. Кульминация этой темы — так называемый проект «Миссия»: дети должны сделать трехмерную модель такого здания.

Как любое подобное задание, проект призван оценить знания ребенка по предмету, а также его творческие способности и точность выполнения. Дети могут выбрать любой материал. Некоторые строят каркас из конструктора лего, другие мастерят что-то из макарон. Я даже видела торт, покрытый белой и красной глазурью, необожженным кирпичом и черепичной крышей, и увенчанный выразительным католическим крестом из свечей. Как и любое подобное задание, проекты в наши дни стали для родителей возможностью продемонстрировать, как хорошо они умеют быть детьми — в данном случае учениками четвертого класса.