Читаем Особый контроль полностью

Прибежала взволнованная женщина из другой очереди — жена того мужа, который за Начальником-Вахтером стоял.

— Закрыли! — сообщила она. — Почти перед самым носом. Представляешь? — И зашептала, озираясь по сторонам: — Говорят, там авария произошла… Есть жертвы… И вообще, говорят, это опасно…

Книголюб напряженно прислушивался к ее словам.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он, ни к кому не обращаясь.

— Бабья болтовня, — с отвращением сплюнул Начальник. — Именно на таких все и было рассчитано.

— Иди на свое место, — резко сказал Муж. — И поменьше повторяй чужие глупости.

— Может быть, я лучше здесь останусь? — поежилась Жена. — Или ты со мной… Здесь у тебя впереди пять человек, а там только три.

— Еще неизвестно, где раньше откроют, — возразил Муж.

— А может, лучше домой пойдем? — без особой надежды предложила она. — Как-нибудь обойдемся…

— Не обойдемся, — хмуро ответил он.

Она, вздохнув, нехотя поплелась обратно.

— Пойду я, — не слишком уверенно повторил Книголюб и с надеждой посмотрел на меня, ожидая поддержки.

Я открыла рот, чтобы сказать: “Да, конечно, если говорят, значит, что-то есть… зря говорить не станут… было бы ради чего рисковать… надежда — это ведь так эфемерно… это ведь даже не реальность, а скорее самовнушение… и действительно — это опасно, если ни на чем не основано… лучше уж жить вообще без надежд, чем с последней надеждой, потому что… потому что… потому что…”

Но пока я собиралась с мыслями, рыжая девушка опередила меня.

— А я никуда не уйду! — с вызовом сказала она. — Буду стоять, пока не пустят. Мне терять нечего.

Книголюб с интересом посмотрел на нее, закрыл книжку и сказал:

— Я, пожалуй, тоже останусь.

Наверное, она ему понравилась. В общем, ничего удивительного…

Я колебалась. Остаться или уйти? Интересно, конечно, узнать, что там происходит в этом Доме последних надежд, но с другой стороны… Перед глазами все еще стоит оскаленное лицо мужчины… Кровь на щеке… И этот жуткий вопль: “Люди, остановитесь!..”

Ай, да ладно! Я же не одна здесь. Вон сколько народу! И никто вроде не собирается уходить. Значит, ничего страшного. Спасут, помогут в случае чего.

И вообще, это не дело — столько времени даром потерять. Может, больше такой случай не представится. Всю жизнь потом жалеть буду.

Хотя вообще-то я никогда ни о чем не жалею — ни о том, что было, ни о том, чего не было. Не жалею и все. Живу по принципу — будь что будет. Единственный принцип, которого придерживаюсь в жизни. Если это можно назвать принципом… Но других не держим.

Если же мне предоставляется право выбора, то я буду колебаться до тех пор, пока все не решится без меня.

И вот так я колебалась все полчаса, пока длился перерыв. Полчаса я себя непрерывно уговаривала. То уговаривала себя уйти, а когда уже пойти соглашалась, начинала уговаривать себя остаться.

Но вот, наконец, двери открылись и велено было заходить.

Рыжая девушка зашла первая, я за ней, потом остальные.

Касса была у входа. Заплатили по рублю, двинулись дальше. Там было темновато. Я даже стен и потолка не различала. Более или менее освещался только узкий проход, по которому мы как раз и шли, — огороженный с обеих сторон металлическими решетками. На этих решетках через каждые полметра были налеплены объявления: “Осторожно, окрашено!” Устаревшие, должно быть, объявления — я потрогала пальцем металлические прутья: нет, не прилипает.

— Ни к чему не прикасаться! — торопливо одернул меня служитель-смотритель-надзиратель-или-как-его-там.

Я испуганно убрала руку.

Репродуктор над головой монотонно поучал с интервалом в несколько секунд:

— Двигаться только вперед, не останавливаться, не задерживать движение… Двигаться только вперед…

И так далее.

Интересно, а куда еще можно двигаться, если сзади напирают, а с боков решетки?

Проход был длинный и такой узкий, что люди даже прижимали руки к телу, боясь испачкаться. Хотя, как я уже успела убедиться, краска давно высохла.

Пока ничего достойного внимания не происходило.

Девушка цокала каблучками впереди. Я, стараясь не отставать, дышала ей в затылок. За мной шаркала ногами женщина с сумкой.

Не знаю, сколько времени мы так шли. Кажется, довольно долго. Может, десять минут. Может, даже больше.

Потом впереди показался мостик — шириной меньше метра, круто поднимавшийся вверх, куда-то в темноту…

Мне этот мостик не очень-то понравился. Узкий больно уж. Крутой. И без перил.

Девушка замерла в нерешительности. Я тоже.

— Поднимайтесь, поднимайтесь на мостик, — доброжелательно закивал нам дежурный из маленькой железной клетки сбоку. — Так надо. Не задерживайте остальных…

Девушка ступила одной ногой на мостик. Я осторожно пододвинулась, боязливо заглянула вниз. Там, в неразличимой глубине, в пустоте, не то вода плескалась, не то урчало что-то. Или кто-то…

— Хоть бы перила сделали на мосту, — сердито сказала девушка. — Держаться даже не за что.

— Не успеваем, — с доброй и беззащитной улыбкой сказал дежурный. — Каждый день чиним, чиним… Все равно ломают.

Действительно — кое-где по бокам моста торчали остатки столбиков, на которых, видимо, раньше держались перила.