Я было осторожно упрекнул его за то, что он не рассказал мне обо всем этом раньше, но тут же замолчал, понимая, что я сам виноват в том, что не знаю как следует своих подчиненных. Вот и Бартик вроде бы все время был у меня на глазах, а я ни разу даже не поговорил с ним. Разумеется, все мы очень заняты и обращаем внимание только на тех, которые что-нибудь натворили.

Я заговорил о будущем, а сам судорожно соображал, как бы сделать так, чтобы Бартику удалось провести несколько дней в какой-нибудь семье, среди людей, которые приняли бы его и приласкали.

Когда я рассказал о судьбе Бартика Балатони, он сначала очень удивился, а потом сказал:

— Только сейчас я понял, почему Бартик всегда становился печальным, когда кто-нибудь из ребят получал посылку из дома, а когда мы собирали деньги для того, чтобы купить малышу Шевеллы подарок, Бартик отдал половину месячного содержания, хотя остальные давали всего по нескольку форинтов.

И Балатони сразу же развернул активную деятельность. Многие из солдат отправляли домой письма с просьбой пригласить к себе сироту Бартика.

Одной из первых откликнулась мать Юхаса. Она писала:

А отец Белы Шурани писал, что Бартик смело может приезжать к ним и один, так как двери его дома открыты для друзей его сына.

Приглашения сыпались одно за другим. Бартика приглашал к себе отец Дьюлы Надя, предупреждая одновременно сына о том, чтобы он служил как подобает солдату.

Мне лично пришлось ответить на десятки писем. Но зная, какому приглашению отдать предпочтение, я решил: пусть солдаты сами скажут, к кому ехать Бартику.

Я не ошибся. Вчера Юхас с Бартиком явились ко мне и попросили разрешения поехать в Будапешт к родителям Юхаса.

УЧИТЬСЯ НИКОГДА НЕ ПОЗДНО

Я обратил внимание на то, что солдаты в роте любят передавать друг другу новости по секрету.

Однажды я стал невольным свидетелем такого разговора. Дело было в курительной комнате.

— Анда хорошо знает учебный материал, но его и офицеры должны знать…

— Знаешь, наш взводный любит нас песочить, а сам не очень-то…

В тот день я встретился с Венделем, командиром взвода, в котором служили солдаты, и сказал ему:

— Вы знаете, что солдаты за вашей спиной шепчутся о вас и, если я правильно понял их, не очень-то лестно отзываются о ваших знаниях?

— Знаю столько, сколько положено, — недовольно буркнул лейтенант. — Ну и покажу же я им!..

Сказал все это Вендель с таким грозным видом, что казалось, попадись ему на глаза эти солдаты, он бы набросился на них.

Почувствовав неладное, я, чтобы разобраться, как-то спросил Ласло Варо, о чем по секрету шепчутся солдаты.

— Я сам не сразу узнал об этом, — сказал Варо. — Я хорошо разбираюсь в физике и потому знаю, что лейтенант объяснял нам материал не совсем правильно. Тогда ребята начали потихоньку посмеиваться над взводным. Я лично прекрасно понимаю, что офицер должен много знать, должен уметь ответить на любой вопрос подчиненного. Я заочно окончил гимназию, но напрасно уговаривал Венделя сделать то же самое. Если бы он послушался моего совета, то осенью этого года ходил бы в последний класс. Но он и слушать об этом не хочет, считая, что с восьмилеткой и офицерским училищем вполне можно командовать взводом и спокойно прожить всю жизнь. А теперь солдаты за его спиной смеются над его ошибками. О том, что он знает лучше и больше их, никто и не вспоминает. Они хотят, чтобы их командир во всех вопросах разбирался, а это значит, что человек, который является педагогом-воспитателем, все время должен учиться сам.

После этого разговора я вызвал к себе лейтенанта Венделя.

— Вас не беспокоит, что ваши подчиненные шепчутся о вашей малограмотности?

— Хотел бы я знать, кто об этом шепчется? Я их навсегда отучу подрывать авторитет командира.

— Заставите их маршировать или ползать по-пластунски по плацу?

— Погоняю до седьмого пота!

— Уж не считаете ли вы, что от этого станете образованнее, а?

Командир взвода молчал.

— Солдаты уважают знающих, опытных командиров. Разве они не правы?

— Если вы считаете, что я не соответствую занимаемой должности, можете заменить меня другим офицером! — возбужденно выпалил Вендель.

Мне хотелось взорваться, но я сдержался и спокойно сказал:

— По-вашему, что должен делать командир взвода?

— Руководить обучением личного состава, лично проводить политзанятия. И, насколько мне известно, выполняя то и другое, я еще ни разу не допускал более или менее серьезных ошибок.

— И это все, что вы должны делать?

— Да!

— А вспомните, что записано в дисциплинарном уставе об обязанности командира заниматься воспитанием личного состава.

— Я это знаю и выполняю.

— И считаете, что солдаты должны молчать, когда видят, что в том или ином вопросе они разбираются лучше вас?

Вендель не ответил мне.