— Да, да, не удивляйтесь. В этом в первую очередь виноваты вы сами. Виноваты все: Барати, Хайягош, Чинча и остальные. Вы сами захотели иметь у себя во взводе клоуна и балагура. Сами сделали его таким. А теперь, видите ли, жалуетесь, что ваш балагур стал наглецом… Нужно было раньше соображать, на какой путь вы толкаете человека, еще тогда, когда он в первый раз потребовал, чтобы вы освободили его от работы за то, что он рассказывает вам анекдоты. Когда Варо отлучается куда-нибудь ненадолго по партийным делам, вы не упускаете случая пожаловаться на то, что вместо него нужно кого-то другого посылать в наряд или же на работу. А Варо служит так, что всем вам не мешало бы брать с него пример. Петени же вы разрешали все на свете. Вот теперь и радуйтесь. Но учтите, что все, кто принимал участие в избиении Петени, будут строго наказаны…

Я как следует пробрал командиров отделений, быть может, несколько резче, чем обычно, так как сам чувствовал себя в какой-то степени виноватым. Ведь я командир роты, командир-единоначальник, который несет ответственность за все, что происходит в роте. Как мне было не винить себя, когда у меня под носом творились такие вещи!

Когда я закончил говорить, в канцелярии стало тихо-тихо.

— Мы же хотели сделать как лучше, — первым нарушил тишину Барати. — Ничто не помогало, вот мы и решили вздуть его: авось это поможет.

— Нет, товарищи, ваша «темная» не только не стала для Петени уроком, но еще больше ожесточила его, — начал объяснять я, стараясь говорить спокойно. — Если до этого Петени был только нагл, то теперь он возненавидел вас. Такие вещи в армии строго запрещены…

Мне нужно было убедить людей в том, что они допустили серьезную ошибку, так как жестокостью нельзя воспитать в человеке добро. Нужно было срочно исправлять ошибку, а достичь этого можно было, только сделав дружеский шаг навстречу Петени.

ПОДЧИНЕННЫХ НУЖНО ЗНАТЬ

Не выдам никакой тайны, если скажу, что солдаты очень любят ходить в увольнение или же ездить в отпуск. В этом нет ничего удивительного, так как все они молодые люди и им хочется хоть немного побыть в свободной обстановке. Ласло Хайек в конце каждой недели предпринимал попытки получить увольнительную. Но когда ему отказывали, он не делал из этого трагедии, так как знал, что он не передовик и далеко не безупречный солдат. Успокаивал он себя тем, что он честно попробовал, но ничего не получилось.

В начале лета рядовой Эндре Тимар, желая получить отпуск, даже встал на путь обмана, но в самый последний момент все же одумался. Он написал письмо своему другу и попросил того прислать ему телеграмму, получив которую он мог бы просить отпуск. Телеграмма пришла. В ней было написано:

Я подозрительно относился к подобным телеграммам, так как знал, что каждому солдату очень хочется попасть хоть на недельку домой. Я всегда проверял достоверность таких известий и, если они не подтверждались, устраивал незадачливому просителю хорошую головомойку. Нечто подобное я учинил и Тимару. Сначала я молча посмотрел на него и он придал своему лицу скорбное выражение, однако долго сохранять его не мог и вскоре, отвечая на мои вопросы, сам рассмеялся. Я как следует пробрал его и отпустил.

В результате моей строгости многие солдаты сразу же прекратили попытки получить отпуск с помощью подобных манипуляций. Теперь они старались служить так, чтобы получить его в качестве поощрения за хорошую учебу и безупречное поведение.

На одном из занятий мне на глаза попался рядовой Иштван Бартик, наводчик пулеметного расчета, и я вспомнил, что он еще ни разу не был в отпуске.

— Товарищ Бартик, — сказал я солдату в перерыве между занятиями, — почему вы ни разу не просились в отпуск?

Солдат опешил от такого вопроса, так как он не ожидал, что командира роты и это может интересовать.

— Подойдет моя очередь, и я попрошусь, товарищ капитан, — смущенно ответил он.

— Но ведь все, кроме вас, уже были в отпуске.

— Мне и здесь хорошо.

Я не знал, что и думать, так как в моей практике еще не было такого случая, когда бы солдат добровольно отказывался от отпуска, ссылаясь на то, что он-де хорошо себя чувствует в казарме.

«Возможно, он просто нерешителен», — подумал я и решил поощрить солдата отпуском.

В пятницу я случайно встретил Бартика перед вечерней поверкой и, остановив его, сказал:

— За хорошую учебу и отличное поведение я предоставляю вам недельный отпуск для поездки к родным.

— Служу трудовому народу… — растерянно пролепетал солдат.

На следующий день рядовой Иштван Бартик стал готовиться к поездке: он получил в каптерке выходное обмундирование и до блеска надраил и без того блестящие сапоги.

— Какой странный человек этот Бартик, — сказал я лейтенанту Балайти, — он совсем не похож на других: не спешит, хотя впервые едет в отпуск.

— Бартик — человек спокойный, — пояснил мне командир взвода. — Наверное, поэтому он отличный пулеметчик, я бы сказал, снайпер.