Читаем Особенный год полностью

— Да его сейчас вообще невозможно понять, не знаешь, когда он говорит всерьез, а когда шутит.

Барати на чем свет стоит ругал Петени, но и он не мог толком объяснить, как случилось, что Петени сбился с истинного пути. Я поговорил еще с несколькими солдатами и постепенно начал кое-что понимать.

Петени знал массу анекдотов, которые он, как правило, рассказывал солдатам после отбоя. Частенько его рассказы затягивались до полуночи. Как только выдавалось свободное время, Барати или кто-нибудь другой из командиров отделений говорил: «Ребята, пошли к Петени за анекдотами!»

Из уст же Петени анекдоты сыпались как из рога изобилия. Затем они передавались дальше.

Взвод гордился своим рассказчиком анекдотов, а командиры отделений даже хвастались перед теми, у кого в подразделении такого мастера не было и в помине. Дело дошло до того, что Петени стали приглашать рассказывать анекдоты в пивную.

Вскоре шутник Петени начал понимать, какую роль он играет в роте, и задрал нос, заставляя подолгу уговаривать себя. Приказать ему рассказывать анекдоты никто не мог, поэтому оставалось только упрашивать. Дальше — больше. Он начал даже спекулировать на этом деле.

Так, например, однажды, когда Петени назначили уборщиком, он вошел в казарму и воскликнул:

— Ну и анекдотики же я знаю! Животы надорвете!

— Расскажи! — попросили его солдаты.

— Я бы рассказал, но мне нужно подмести всю казарму.

— Потом подметешь! — сказал кто-то из солдат.

— Ну нет! Если кто-нибудь из вас подметет за меня, тогда расскажу!

И трое солдат мигом бросились подметать казарму.

Вскоре дело дошло до того, что сам командир отделения не стал назначать его ни на какие работы. С Петени начали обращаться как с какой-нибудь редкостью. Ему было позволено все.

Однажды весь взвод вышел на прогулку. Петени где-то достал фотоаппарат и, усадив взвод на полянке, начал готовиться к съемке, говоря, что он сделает несколько чудесных снимков.

— Встаньте поближе друг к другу… Нет, лучше сядьте… — распоряжался он. — Нет, так тоже нехорошо… Будет лучше, если наши командиры отделений встанут на колени в первом ряду…

Команды Петени послушно выполнялись.

— Нет, будет лучше, если вы все встанете на колени! — продолжал он, но спустя минуту сказал: — Давайте лучше сделаем смешной снимок!

Все с радостью согласились. По предложению Петени, командиры отделений встали на колени, а солдаты — на четвереньки, и, скорчив самые невероятные рожи, все уставились в объектив фотоаппарата.

— Ну и бараны же вы! — воскликнул вдруг Петени.

Это переполнило чашу терпения, тем более что на всю эту процедуру ушло не менее получаса времени. Первыми обиделись младшие командиры, поняв, что парень просто решил потешиться над ними. Солдаты тоже затаили недоброе на шутника.

Постепенно запас анекдотов у Петени стал истощаться, и интерес солдат к нему резко упал. Однако избалованный славой и поблажками Петени уже не хотел расставаться с прежними привилегиями. Уже никто не хотел за него работать, и тогда он просто-напросто стал исчезать из подразделения или же, если работала группа, брал на себя обязанности старшего, ничего не делая сам, зато критикуя других.

В полдень, когда взвод шел на стрельбище, командир взвода приказал:

— Песню! Запевай!

Петени, опережая других, фальшиво запел, испортив тем самым песню. Запевала начал снова, но Петени и на этот раз так сфальшивил, что снова сорвал песню.

— Кто там хулиганит? — спросил взводный.

Все молчали, а Карикаш толкнул шедшего впереди его Петени и шепнул:

— Признавайся!

Петени оглянулся, скорчив смешную рожу.

Не дождавшись ответа на свой вопрос, лейтенант Крижан наказал весь взвод, чем подлил масла в огонь.

Вечером того же дня Иванкаи подошел к Петени и сказал ему по-дружески:

— Перестань валять дурака, а то плохо тебе будет. Веди себя как все…

— Пошел ты к черту! — огрызнулся Петени. — Все вы меня нисколько не интересуете!

В тот же вечер солдаты устроили Петени «темную».

Я побеседовал с Петени.

— Почему вы восстановили против себя весь взвод? — спросил я.

— А ну их всех! Они только ругают меня, — обиженно произнес он. — И только потому, что я умею шутить, а они — нет…

— Нет, совсем не поэтому, а потому, что вы нагло себя ведете, — возразил я и напомнил ему о нескольких случаях его неблаговидного поведения, о которых мне рассказали солдаты. Я говорил, убеждал его переменить свое поведение, но по выражению лица парня видел, что он не хочет понять меня. Возможно, случись этот разговор до его избиения, он и согласился бы со мной, а сейчас он на каждого человека, в том числе и на меня, смотрел как на своего личного врага, которому он обязательно должен отомстить.

Вечером я пригласил к себе всех командиров отделений и сказал:

— Ну и заварили же вы кашу!

— Ничего, после этого урока он или исправится или же пусть уходит от нас, — заявил Барати.

— Вам в первую очередь необходимо изменить способы воспитания своих подчиненных. Вы сами виноваты в том, что Петени дошел до такого состояния.

Командиры отделений с удивлением посмотрели на меня.