Читаем Особенный год полностью

— Меня, например, интересует, как мать Сиксаи отнеслась к аресту мужа, — проговорил лейтенант Вендель. — Теперь она одна будет нести ответственность за сына.

— Он же уже взрослый, — заметил Балатони.

— Взрослыми молодыми людьми все равно нужно руководить. Мой отец до сих пор просит меня советоваться с ним, принимая важные решения, — продолжал Вендель.

— Ребячество, — уже не так уверенно бросил реплику Балатони и, чтобы не продолжать спора, предложил: — Я пойду на КПП встречать приезжающих. — Взяв с собой двух солдат, он направился к воротам.

В десять утра у меня на столе зазвонил телефон.

— Товарищ капитан, что делать? Все приезжающие привезли с собой вино или палинку.

— Алкогольные напитки отбирайте и оставляйте на КПП. К каждой бутылке прикрепите бумажку с фамилией владельца. Когда гости будут разъезжаться по домам, мы раздадим им их бутылки.

Мы решили, что беседовать с родителями будут в основном командиры взводов. Мы пригласили всех в клуб. Я приветствовал их и сказал:

— Вас прибыло всего двадцать человек, но вы привезли с собой сорок литров вина и два литра палинки, которые сейчас находятся под охраной часового на КПП. Представьте себе, что бы творилось в роте, если бы солдаты выпили все это?

В клубе воцарилась мертвая тишина.

Я подошел к матери рядового Мартона Кардоша и сказал:

— Ваш сын — водитель боевой машины, а вы привезли ему литр палинки. Представьте себе, что было бы, если бы ваш сын выпил хотя бы двести граммов, а тут приказ: «Водители, по машинам!» А такое у нас нередко случается, даже если это не тревога, а просто нужно вывезти со станции уголь. И вот ваш сын садится за баранку, разгоряченный винными парами, он на большой скорости несется по городу и сбивает ребенка, мужчину или женщину. Происшествие имеет смертельный исход. Сына вашего арестуют, посадят лет на пять — десять, а все почему? Кто тому причиной?..

— Боже мой! Да разве я этого хочу!.. Какая мать такого пожелает родному дитяти… — запричитала тетушка Кардош.

— Я знаю, что вы этого вовсе не желаете своему сыну, которого так любите. Я говорю все это для того, чтобы вы поняли, каким может быть конец, если распивать палинку в казарме. Иногда даже самое хорошее побуждение, желание побаловать сына может обернуться злом…

Отца рядового Лукача я хорошо знал, поэтому старик быстрее других родителей понял цель нашей беседы. Воспользовавшись наступившим молчанием, он сказал:

— Я вот тоже привез бутылку спиртного. Но когда меня в проходной спросили, не привез ли я вина, и предупредили, что это запрещено, я сразу же вынул бутылку из мешка. Все мы уже пожилые люди и не знаем, какие сейчас порядки в армии. Когда я служил в армии, то перед приездом отца ко мне я написал ему письмишко и попросил, чтобы он не забыл захватить с собой большую плетеную бутыль палинки, которой только и можно было хоть немного задобрить фельдфебеля, иначе он содрал бы с меня шкуру.

Несколько человек громко засмеялись.

Дядюшка Лукач даже побожился, что тогда на самом деле так и было. Но все и без того хорошо знали, какие обычаи были в старой армии. Больше того, многие и сейчас никак не могли себе представить, что в Народной армии совершенно другие порядки, что с солдатами сейчас обращаются совсем иначе. Возможно, именно потому на наше приглашение откликнулось так мало родителей. Большинство парней к нам прибыло из сельской местности, где в зимние месяцы по вечерам каких только страшных историй не наслушаешься из жизни старой венгерской армии…

Желая перевести разговор на другую тему, я сказал:

— Я только потому и заговорил об этом, чтобы вы поняли, что беседа у нас с вами откровенная, по душам. И вы, родители, и мы, командиры, хотим одного: чтобы военная служба пошла на пользу вашим сыновьям, чтобы они окрепли и физически и духовно. Поэтому, как нам кажется, будет полезно, если мы с вами поговорим сейчас о тех недостатках, которые мешают вашим сыновьям в их воспитании и росте. Сейчас мы будем вести откровенный и честный, как никогда, разговор, так что заранее просим не обижаться, если вы услышите что-нибудь не очень лестное о своих сыновьях, мужьях или же женихах.

В зале сидели не только родители, но и несколько жен и невест солдат. Как раз напротив меня сидела мать Юхаса. Вот она наклонилась к своей соседке, и я услышал ее шепот:

— Ох, не сказали бы чего плохого о моем сыне! Я, кажется, сгорю тогда от стыда.

Я не стал долго томить тетушку Юхас и сказал:

— Вы, тетушка Юхас, можете гордиться своим сыном, как горжусь им и я сам. Это скромный, трудолюбивый и дисциплинированный солдат. Мы знаем, что он готовился к поступлению в консерваторию, а это, как известно, довольно далеко от военной службы. Но с вашим сыном у нас хлопот нет. Товарищи его уважают.