— Я приехала, чтобы остаться здесь.

Тем временем к нам подошел сам Бенчик.

— Вот ваша будущая жена приехала, — сказал я парню. — Можете готовиться к свадьбе.

Бенчик нежно обнял невесту и сказал:

— Балатони уже начал действовать. Говорил, что, как шафер, все подготовит.

— Пусть вам будет здесь хорошо, — обратился я к невесте Бенчика и, попрощавшись с обоими, пошел распорядиться о том, где поселить молодую женщину.

ХОЛОДНЫЙ ДУШ

В конце декабря у меня не было ни одного свободного дня или даже часа, когда бы я не занимался с солдатами, не напоминал им так или иначе о том, что мы боремся за почетное звание «Передовая рота» и нам, следовательно, нужно удвоить наши усилия. Однако были и такие дни, когда настроение у меня падало.

По-настоящему же в масштабах полка борьба за столь почетное звание развернулась в конце весны. Не за горами была инспекторская проверка, на которой предстояло подвести итоги соревнования.

Особенно усердствовали мы в последние недели перед проверкой. После не совсем удачной стрельбы в буран солдаты многому научились. Особенно большая заслуга в этом принадлежала лейтенанту Секерешу, который познакомил солдат с основами баллистики. Теперь каждый знал, как нужно целиться при сильном ветре.

Взвод Секереша в течение года по всем дисциплинам имел хорошие и отличные показатели, а сейчас вдруг спад. Командир взвода снова и снова тренировал солдат, используя для этого даже их свободное время. Я запретил Секерешу занимать парней в неурочное время. Тогда он попросил Балатони, чтобы тот собрал всю роту под каким-то предлогом. Солдаты хотя и знали, что на это собрание можно было и не ходить, но пришли все, как один. И лейтенант Секереш снова прочел им лекцию по баллистике.

Пишу об этом потому, что у нас из-за этого возникли споры с капитаном Андором, который в конце концов доложил командиру полка о том, что я срываю культмассовую работу, подменяя ее дополнительными занятиями по огневой подготовке.

Было проведено расследование, после которого меня вызвал командир батальона. Он строго предупредил меня и сказал, что, если подобное повторится хоть раз, он лично наложит на меня взыскание. Я понимал, что комбат прав, но в то же время не мог сердиться и на Секереша, видя, как тот старается. Однако приказ есть приказ. Я вызвал к себе Секереша и предупредил его, чтобы он не вздумал больше проводить внеплановых занятий, тем более вечером.

— А последний раз это было вовсе и не занятие, — оправдывался лейтенант. — Комсомольцы собрались и попросили меня рассказать им…

— Я все знаю! — буркнул я таким тоном, что Секерешу все сразу стало ясно. Извинившись, он вышел из канцелярии.

В этот день мы как раз рассчитывали провести соревнование по стрельбе между отделениями. Спустя полчаса после разговора с Секерешем ко мне пришел Балатони с несколькими комсомольцами.

— Товарищ капитан, комсомольское бюро решило провести сегодня после обеда соревнование по стрельбе. Мы попросили лейтенанта Секереша помочь нам организовать это соревнование.

Я знал, что Секереш ни за что на свете не откажется помочь солдатам, тем более в стрельбе.

Я не хотел запрещать комсомольцам проводить запланированное ими мероприятие, но в то же время не мог и разрешить.

— Поговорите по этому вопросу с замполитом полка, но предупредите, что из-за соревнования по стрельбе может сорваться спевка хора.

— Да мы будем петь во время стрельбы, — заметил кто-то из комсомольцев.

— Для нас сейчас самое важное — это стрельба. Повеселиться и попеть мы успеем и в другое время, — сказал кто-то посмелее.

После обеда рота вышла на ближнее стрельбище и провела соревнование по стрельбе из мелкокалиберной винтовки.

Вечером во дворе я повстречался с комбатом и замполитом полка. Они остановили меня.

— Ну и упрямый же у вас Секереш! — Комбат похлопал меня по плечу.

— Побольше бы нам таких офицеров, — улыбнулся замполит и рассказал, что у него сегодня побывала чуть ли не вся моя рота. Солдаты просили, почти умоляли, чтобы им разрешили заниматься с лейтенантом Секерешем огневой подготовкой в свободное время. Затем они пообещали, что после успешной стрельбы они все до одного запишутся в кружок пения и танца.

Секереш в конце концов привил солдатам любовь к стрельбе. Зато по физической подготовке показатели были не столь обнадеживающими. Особенно неважно обстояло дело с бегом.

В конце февраля штаб полка проверил роту по нескольким дисциплинам. Отстрелялись солдаты хорошо, зато по остальным предметам получили только «удовлетворительно».

Когда мне уже стало ясно, что до полного краха осталось совсем немного, меня вызвал к себе командир полка и удивленно спросил:

— Что с вашей ротой случилось?

— Не знаю, я и сам не понимаю, что могло случиться, — ответил я.

— В следующий раз, когда будете брать обязательства, сначала подумайте! — Порывшись в ящике стола, он достал лист бумаги и протянул его мне: — А это заберите обратно… В будущем давайте такие обещания только тогда, когда будете твердо уверены в том, что слова ваши не разойдутся с делом, — спокойно закончил полковник.