Читаем Особенный год полностью

— Что же мне делать, если я не могу привести ее домой? Я крестьянин, у нас есть небольшой участок, я привык к земле. Куда мне еще идти?

— Осенью вас демобилизуют. Вам двадцать два года, вы сильны, здоровы. В селе не так трудно найти квартиру, как в городе. — Немного помолчав, я продолжал: — Если хотите, я могу пригласить сюда ваших родителей и поговорить с ними. Надо бороться с предрассудками, с пережитками прошлого.

— Это было бы хорошо, — оживился солдат. — Мои старики преклоняются перед авторитетом, только я-то для них не авторитет. Вы, товарищ капитан, произведете на них впечатление.

— Вы только сами не роняйте свой авторитет перед солдатами. Говорите им не о «девице», а о невесте, которая скоро родит вам ребенка, а это уже очень серьезное дело.

Мы еще немного поговорили с Бенчиком, но он, погрузившись в свои думы, отвечал мне уже не так охотно. Он не спускал глаз с маленькой девочки, игравшей в песке, и, видимо, думал о своей будущей семье, как и подобает порядочному отцу.

В воскресенье по моему вызову приехали родители Бенчика.

Внимательно выслушав меня, отец Бенчика сказал:

— Девушка она работящая, это верно, а внуку или внучке кто из нас, стариков, не рад? Так ведь? С собственными детьми родителям некогда особенно возиться, работать нужно, а вот нам, старикам, теперь самое время понянчить внуков. Мы и сами-то как дети становимся. — И совсем тихо, чтобы не слыхала жена, он шепнул: — Я и сам в молодости был не прочь поволочиться за красивыми девушками. Сын весь в меня. Что ж теперь делать, раз такое случилось? Пусть женится, да и делу конец. Работы по хозяйству много, а моей старухе уже за шестьдесят.

Со стариком я легко договорился. Труднее было убедить старуху.

— Падшую девицу я в дом не пущу, — стояла она на своем. — У нас только лишнего рта в семье не хватало! Нет и нет!

— Как вы можете так говорить о невесте своего сына!

— О невесте?! Да я ее и видеть-то не желаю! Не надо было строить глазки парням! Прижила где-то ребенка, а теперь Шандору на шею сесть хочет. И как ей только не совестно! А этот дурак развесил уши и поверил, что ребенок его…

Слова так и сыпались из тетушки Бенчик. Она кричала, что в старое, доброе время таких девушек выгоняли из села, а не то чтобы в жены брать…

На мои слова и доводы старуха почти никак не реагировала. Напрасно я пытался убедить ее в том, что, по сути дела, браки совершаются не в загсе и не в церкви, а в интимном мире двух людей и что ее сын любит Гизи, а она отвечает ему тем же.

Когда старуха начала ссылаться на священное писание, я сказал, что она своими действиями как раз и нарушает евангельские заветы.

Бенчику я посоветовал твердо заявить родителям о том, что он женится на Гизи.

Когда я перед отъездом стариков увидел еще раз солдата, он сказал:

— Мать уперлась на своем. Говорит, что в ее дом Гизи не войдет.

— Это ее последнее слово?

— Да… Что я могу поделать: все-таки она мне мать, а не чужая.

Вечером я рассказал всю историю своей жене.

— Ты член женского совета, посоветуй, что можно сделать в такой ситуации? — спросил я, так как на самом дело не знал, что мне делать.

— А почему бы девушке не приехать сюда?

— Куда сюда?

— В гарнизон. Поженятся они, она будет работать…

— Вот как?

— А почему бы и нет? В этом я лучше разбираюсь. Вы, мужчины, не представляете себе, что для нас, женщин, означает жизнь врозь. Представь положение этой девушки. На нее уже сейчас косо смотрят, а старуха Бенчик звонит на каждом углу о том, что, мол, ребенок, вовсе не от ее сына. Девушке будет лучше здесь, неподалеку от мужа… Да и мы сможем ей кое-чем помочь.

Жена была права. На следующий день я посоветовался с офицерами роты. Секереш нашел предложение моей супруги разумным и даже вызвался помочь найти комнату у кого-то из знакомых.

— Через полгода все устроится самым лучшим образом, пусть женятся, — решил Секереш.

— А имеем ли мы право так вмешиваться в чужую жизнь? — усомнился Вендель.

— А почему бы и нет? А чего мы, собственно, хотим? Только того, чтобы двое молодых людей устроили свою жизнь. Не можем же мы посоветовать Бенчику не обращать внимания на свою мать? А помочь ему как-то нужно. Ребеночек-то скоро родится.

Секереш говорил горячо и убежденно, и я еще раз удивился его душевной чуткости и доброте.

Лейтенант Крижан предложил посоветоваться с комсомольцами:

— Мнение этих ребят очень важно. А вдруг они сочтут, что Бенчик несерьезно подходит к этому браку? Кроме женитьбы есть ведь и другой выход.

Мы удивленно уставились на Крижана.

— А комиссия по опеке зачем существует?

Об этом никто из нас и не вспомнил, а мне даже в голову не приходила такая мысль. Бенчик и Гизи любят друг друга, отец Бенчика не против их брака, так зачем же ломать их жизнь?

— Все это не так просто, товарищ Крижан, — сказал я, обращаясь к командиру взвода. — Комиссия — это уж на крайний случай. Я думаю, что прав Секереш.

После обеда мы обсудили этот вопрос с комсомольцами. Меня в первую очередь интересовало, что скажут женатые парни и те, у кого были невесты.