Чем сильнее она сосредотачивалась на том, чтобы вписаться в настоящий момент, тем точнее попадала в ритм города. Здания и парки виделись ей как пространство, с которым она могла взаимодействовать. Здания больше не были чем-то отдельным от нее, они были ее царством, она теперь была неразрывно связана с городским ландшафтом. Удивительным было то, что чем больше Руби практиковалась в паркуре, тем отчетливее становилась общая картина. Фрагменты сходились воедино, она снова начала рассматривать мир как единое целое.

И в тот момент, когда она спрыгнула со здания «Бейер», аккуратно приземлилась на один из нескольких флагштоков на его фасаде, намеренно соскользнула с него и ухватилась за флагшток прямо под ним, раскачалась на руках, как гимнаст, с размаху бросила тело вперед и, используя момент инерции, изящно приземлилась на тротуар, она взглянула вверх и увидела это.

Это была старая выцветшая вывеска на боковой стене здания, вывеска-призрак, с адресом и номером телефона внизу. Но не они привлекли внимание Руби, а буквы, начертанные над ними. Эти буквы гласили:

Неожиданно у Руби возникла идея относительно тех чисел, которые она передала Хитчу, – чисел, зашифрованных на карточках.

Сборник поэзии был ключом ко всему.

Глава 42. Щелк-щелк-щелк

Руби прибыла в «Спектр», чувствуя, как рассеивается в голове туман, царивший там все это время. Она купила в столовой банку напитка и направилась к своему рабочему месту. Разложив на столе четыре набора чисел и сборник поэзии, она принялась за работу.

Девушка снова посмотрела на все четыре карточки, и ей было понятно, какие числа были на них зашифрованы

И теперь она полагала, что ей понятно и их значение.

Пресс-папье, туфли, сборник стихов, зажим для галстука. Из них самым загадочным предметом была книга. Она была написана, чтобы хранить тайны: такой ее создал поэт. Во-первых, в ней было отсутствующее стихотворение номер 14, точнее, скрытое стихотворение, которое Руби нашла, как только осознала, что название книги служит ключом к этой загадке.

И сейчас, глядя на него, она была уверена, что это сокрытое стихотворение таит также ключ к расшифровке кода на «визитных карточках».

Блэкер обнаружил, что Руби смотрит на сборник стихов, сидя в той же самой позе, что и пять часов назад. Она была так занята своей работой, что даже не услышала, как он вошел в комнату. Перед ней, вокруг нее и даже под ее стулом были разбросаны листы бумаги, испещренные черными чернилами: линии, числа, слова.

Он поставил на стол коричневый бумажный пакет. От пакета пахло пончиками, и в любой другой день этот запах привел бы Руби в себя, словно доза нюхательных солей.

– Что у тебя тут? – спросил Блэкер.

Только тогда Руби подняла взгляд. Она была словно под гипнозом и ответила так, словно в последние несколько часов они вели между собой долгий разговор.

– Как видишь, здесь есть еще одно стихотворение, оно отмечено в оглавлении, но когда я пролистывала книгу, я его не нашла. В сборнике должно быть двадцать семь стихотворений, но я нашла только двадцать шесть. Стихотворение номер четырнадцать как будто отсутствует. – Она сделала паузу. – Но оно здесь есть, просто поэт спрятал его. – Она взглянула на Блэкера, чтобы удостовериться, что он успевает следить за ходом ее мыслей. – Оно озаглавлено «Ты поэма, Селеста», и эти слова спрятаны в строках других стихотворений, по центру каждой страницы – другими словами, в четырнадцатой строке.

– Как ты это вычислила? – поинтересовался Блэкер.

– Легко – об этом говорит название книги.

Блэкер улыбнулся.

– «Линия через мой центр», конечно.

Руби открыла книгу на третьей странице, где начинался стихотворный текст. Она выписала первое слово четырнадцатой строки (той, что приходилась точно на середину страницы), перевернула страницу и выписала второе слово четырнадцатой строки, потом третье слово четырнадцатой строки на следующей странице, и так далее, пока через лист бумаги не протянулась одна сложная стихотворная строчка:[4]

– Последняя строка стихотворения расположена иначе, она идет сверху вниз по краю страницы 30, которая на самом деле страница с благодарностями. Последние слова каждой строки читаются как одна вертикальная фраза. Вот так… – И Руби записала эту фразу сверху вниз, чтобы Блэкер понял, что она имеет в виду.

Что

такого

в

их

тап

тап

тап

отчего

я

так

желаю

сорваться

в

падение?

– «Тап-тап-тап»? – переспросил Блэкер. – Должно быть, это имеет какое-то отношение к карточкам.

– Да, – согласилась Руби. – И, возможно, к цоканью туфель.

– Маленьких Желтых Туфель, – дополнил Блэкер.

– Ага, – кивнула Руби. – Героиня фильма, Селеста, танцевала в них чечетку. А слова «идешь ты по тончайшей линии» заставляют меня вспомнить про канатоходца, и это уже прямая связь с нашим небоходцем.