Читаем Оригинал полностью

— Нет, Эдна! Ты даже не знаешь, о чем просишь! — повысил он голос, отворачиваясь. Господи, деспот ты мой, боль моя, мое дыхание, знаю! Никогда в жизни еще не знала, не видела настолько отчетливо.

— Ну так объясни! Один раз, с начала и до конца, объясни! Клянусь, я попытаюсь понять и, может, найду силы для того смирения, что ты от меня хочешь!

Деспот дернул широкими плечами, будто силился сбросить с себя какой-то груз.

— Да не хочу я от тебя смирения, женщина! — почти огрызнулся он через плечо. — Я дико нуждаюсь в том, чтобы ты была, просто была! И чтобы я был твоим единственным поводом для жизни, ее главным и достаточным наполнением.

— Вот снова! — не выдержав, я оббежала и встала перед ним, желая смотреть в глаза. — Ты требуешь для себя исключительности! Но готов дать разве ее в ответ?

— Не в том смысле, о которой просишь ты, по крайней мере, не сейчас, Эдна, — покачал Грегордиан головой, упорно ускользая от визуального контакта. — Рано или поздно я должен передать служение, не собираюсь быть архонтом Приграничья вечно. И передать это мне следует своему ребенку. А Илва — единственная, кто может мне его дать.

Не может же он быть в этом уверен на самом деле?

— Да что за чушь! — взорвалась я. — Обзывай меня големом сколько хочешь, но уж в том, что я стопроцентная, способная родить женщина, не сомневайся! Тебе нужен ребенок? Почему он не может быть твоим и моим?

Широкая ладонь Грегордиана молниеносно оказалась на моем горле, не стискивая или причиняя боль, но заставляя сжаться внутренности от излучаемого мужчиной концентрированного гнева.

— Не смей даже заикаться об этом, Эдна! — уже откровенно рявкнул он мне в лицо. — Я никогда не допущу того, чтобы ты понесла от меня! Иначе мне придется убить этого ребенка сразу после рождения, если только не удастся от него избавиться, или он не угробит тебя раньше!

Я просто онемела на пару секунд, пытаясь уложить в голове услышанное.

— Боже, где логика, Грегордиан? Ты говоришь, что хочешь наследника, но он должен быть только от Илвы, а родись он от меня ему и жить нельзя? Из-за того, что я, по-вашему, не человек?

— Дело не в тебе! — деспот отпустил меня и уселся на край кровати, сгибаясь и упирая локти в колени. — А в том, кто я и что в себе несет мое семя.

У меня просто не было слов, и поэтому просто ждала, когда он продолжит.

— У наследственности дини-ши есть некая фатальная особенность, Эдна, — голос Грегордиана стал глуше и монотоннее, будто он озвучивал мне нечто проговоренное у себя в голове бессчетное количество раз. — Каждое поколение чистокровных дини-ши накапливает и преумножает свою магию и силу в десятки раз. И это благо, ибо дает нам ни с кем не сравнимые способности защитников, с легкостью противостоящих любой угрозе. Но у четвертого в роду мощь достигает предела, такого, с каким разум смертного уже не может справиться. И этот дини-ши с любой женщиной мира Богини способен породить создание безмерного могущества, равное по силе чуть ли не самой Дану, но чья суть наполнена сумраком, безумием и злобой. Если такое существо войдет в полную силу, то не будет никого, кроме самой Богини, кто смог бы его остановить. Только невеста, рожденная в мире Младших, способна взрастить в себе семя четвертого дини-ши, просеяв сквозь себя магию, разбавить ее своей человеческой кровью и родить потомка, с которого начнется новый отсчет поколений. Я четвертый, Эдна. А Илва — та самая единственная во всей Вселенной женщина, чье предназначение взрастить в себе следующего дини-ши в моем роду. Любую другую человеческую женщину мой ребенок убьет, едва поселившись в утробе. Любую же женщину фейри, что по случайности или по злому умыслу понесет от четвертого дини-ши, постарается умертвить каждый, кто об этом узнает. Это прямое повеление Богини, передающееся из поколения в поколение. Я не знаю, чего в тебе больше, Эдна, человеческого или фейринского, но я никогда, слышишь, никогда не допущу того, чтобы ты забеременела от меня! Теперь ты понимаешь?

Нет, я не понимала. Точнее, отказывалась понять эту бесчеловечную, сумасшедшую, изуверскую формулу, из которой, похоже, нет выхода для всех вовлеченных. Она не укладывалась у меня в голове, просто потому что не должно существовать чего-то настолько окончательно-беспощадного и жестокого. Что за долбанутая тварь эта Дану, если вот так насилует всех вокруг? Не в силах сказать хоть что-то вразумительное, я просто побрела вон из спальни, ощущая, что мои ноги с каждым шагом будто свинцом наливаются.

— Куда ты пошла, Эдна? — тут же вскочил Грегордиан.

— Я… мне нужно немного пространства. И время подумать, — пробормотала под нос, приветствуя стремительное возвращение всей физической боли, которая отвлекала и сейчас была убежищем от бардака в голове.

— Подумать о чем?

— О том как… — Боже, да не могу я! — Как, черт возьми, вы можете поклоняться такой психованной суке, вытворяющей с вашими судьбами такой кошмар?! Будь она хоть миллион раз проклятая всемогущая Богиня, но у нее нет права… НЕТ!