Читаем Оригинал полностью

Вместо того чтобы, как обычно, с легкостью завестить от моей дерзости, Грегордиан совершенно на вид расслабленно перевернулся на спину и занялся рассматриванием потолка. Да что с ним такое сегодня?! А со мной, если так откровенно напрашиваюсь?

— Если тебя интересует, думаю ли я об этом вообще, то нет. — Вот и что это должно значить? — И не понимаю, что заставляет тебя размышлять об этом, Эдна. Сейчас Илвы нет, потом она появится. Факт, никак от тебя не зависящий, а значит, бесполезный для твоего внимания. Тахейн Глифф огромен, мешать вы друг другу не будете. Или ты хочешь, чтобы я разграничил коридоры так, чтобы вы не встречались?

Пару секунд изумление даже перекрыло возмущение. Он это сейчас серьезно?

— Очень надеюсь, что ты прямо сейчас не глумишься надо мной откровенно. По-твоему, какие-то дурацкие границы помогут мне забыть о том, что в одном со мной пространстве существует твоя жена?

— Я не понимаю, почему ты должна об этом помнить, Эдна! — нетерпение, очень близкое к раздражению, появилось в голосе деспота, и теперь он уставился на меня требовательно. — Появление Илвы никак не повлияет ни на твой статус, ни на образ жизни, ни на мое отношение к тебе. Если ты это хотела выяснить, то я считаю вопрос исчерпанным.

— Черта с два он исчерпан! — от подступившего к коже гнева запылали щеки, и боль физическая будто испарилась, но зато ее место заняло мучительное жжение в груди. — У меня здесь нет никакого проклятого образа жизни, Грегордиан! Я просто сплю, ем, пью, гуляю в ожидании, когда ты закончишь свои дела и придешь поиметь меня! Словно я домашний питомец, а не самостоятельная личность! Просто кукла, в которую ты играешь как и когда хочешь! А когда ты будешь женат, то еще придется ждать, когда очередь дойдет до меня? Знаешь, для меня это просто охренеть как все меняет! Я бы предложила тебе представить себя на моем месте, но, к сожалению, прекрасно понимаю, что это бессмысленно. Ты никогда даже не попытаешься это сделать!

— То есть причина твоего раздражения в том, что я буду делить постель с Илвой? — и это все, что он услышал? Или это я не могу нормально сформулировать свои мысли от того, что злость мозги затмевает?

Но, положа руку на сердце, разве не это основное, почему меня трясет и корежит?

— Как замечательно, что до тебя дошло! — мне захотелось поступить так, как раньше делал Грегордиан. Уйди побродить, успокоиться и, вернувшись, попытаться изложить все заново. Ведь изначально я не хотела ссориться.

— Эдна, но это глупо! Я не собираюсь спать с ней чаще, чем потребуется для зачатия наследника, — по-прежнему почти неестественно спокойно увещевал меня деспот. — Все остальное время буду проводить в постели с тобой!

Я слезла с кровати и стала бродить по огромной спальне, унимая упорно рвущиеся разочарование и ревность. Да уж, если она сейчас меня живьем сжирает, то что начнется, когда эта самая Илва будет неподалеку? Нет, совершенно исключено, чтобы я могла сохранять адекватность в таких обстоятельствах.

— А меня это должно как-то утешить? — усмехнулась я в темноту. — Или как-то сделать черное белым и примирить с тем фактом, кто я здесь?

— Ты моя первая фаворитка! — а вот и архонт Грегордиан прорезался.

— Я твоя любовница! Женщина, которую держат рядом удовольствия ради, тогда как все главное в жизни делят совсем с другой! Меня всегда с души воротило, когда видела со стороны дамочек в такой роли, а теперь сама поставлена в подобные условия! Ты хоть представляешь, каково мне от этого? — Нет, не надеялась я в самом деле быть услышанной, но хоть высказаться, пока не затыкают, — и то облегчение. — С момента как я тебя встретила, на меня то и дело сыплются потери. А теперь я должна распрощаться с последними каплями собственного достоинства и спокойно воспринимать то, что ты будешь уходить в ее постель, а потом как ни в чем ни бывало возвращаться ко мне? Некоторые женщины примиряются со второй ролью в надежде однажды все же занять место жены. Но ведь это совершенно точно не моя ситуация? Так скажи, как мне тогда продолжать оставаться рядом с тобой, понимая, что я навечно застряла в роли любовницы? Сколько бы я ни думала — ответ всегда один. Нет ни одного благополучного решения для этого долбаного уравнения.

Грегордиан не торопясь поднялся с постели и подошел ко мне. Наклонившись, он почти столкнул наши лбы, захватывая мой взгляд.

— Тогда замени в нем «любовницу» на «возлюбленную», и оно может появиться, Эдна! — не предложил, приказал он. Но я отказалась подчиняться и попыталась отстраниться. Молниеносно была поймана и обездвижена, наказана и обласкана властным захватом-объятьем и требующим капитуляции поцелуем.

— Нет, — откинула голову назад, прерывая такую непреодолимую и при этом жестокую магию его обладания моей чувственностью. — И так не выходит, Грегордиан. Возлюбленная в моем понимании одна. Она та, с кем делят всю жизнь до капли. Та, от кого хотят детей. В радости и в горе, болезни и здравии. И возлюбленная не может быть твоей пленницей, не имеющей никакого выбора. Это точно не про тебя и меня.