Читаем Оригинал полностью

Совершенно очевидно, что не один Грегордиан сегодня решил сразить всех наповал своим внешним видом. Драконий принц Раффис явился будто искупавшись в жидком золоте. От подбородка и до кончиков пальцев он был словно облит тысячами мельчайших чешуек из этого благородного металла. Крепились они, очевидно, на весьма подвижную и мягкую основу, потому что сей костюм создавал полное впечатление второй кожи, но при этом не облегал чересчур. Будь он хоть чуть другим, и вполне бы потянул на наряд для травести-шоу, но на принце смотрелся парадоксально брутально и впечатляюще, несмотря на такое обилие блеска. Косые лучи послеобеденного солнца, проникая в высокие окна трапезного зала, вспыхивали множеством крошечных светил на каждой чешуйке настолько ярко, что принц сам вполне мог осветить все помещение. При этом одеяние Раффиса нисколько не скрадывало его великолепное сложение. Каждый вдох или легкое движение обозначивали все линии его тела еще отчетливее, а собранные в высокий воинственный хвост пепельно-белые волосы акцентировали внимание на его аристократичном лице и ярчайших фиолетовых глазах, блеск которых не под силу было затмить даже его наряду. Но гораздо значимее и ощутимее всего остального была аура скрытой мощи, временно укрощенной и магически упакованной в человеческое тело.

И это снова заставляло меня невольно проводить аналогию с Грегордианом, хотя сила и энергетика исходящая от деспота все же была гораздо интенсивнее и взрослее, что ли.

Несмотря на хваленое хладнокровие циничных фейринских дам, я прекрасно расслышала несколько придушенных восхищенных вздохов. Пожалуй, не знай я никогда Грегордиана, сочла бы этого юношу самым потрясающим мужским образчиком из виденных мною. Но на моем небосклоне лишь одно светило, и никакой блеск и идеальное совершенство тела и лица не способно этого изменить.

На фоне сиятельного принца, весь вид которого будто кричал «смотрите на меня и восхищайтесь», на первый взгляд Илва выглядела лишь тенью. Кем-то, кто в полную противоположность принцу, хотел бы быть максимально незаметным, ускользающим от пристального внимания всех. На ней опять было дымчато-серое платье без всяких украшений, волосы просто свободно распущены, никакой укладки и драгоценностей. Среди великолепия нарядов и уже казавшейся мне чрезмерно приторной красоты тел и лиц Илва действительно могла бы стать почти невидимой. Для кого угодно, но только не для принца Раффиса. Может, он и выглядел как ослепительное солнце, но Илва тут была единственной, для кого предназначался его свет. Не знаю, заметили ли это все или мое воображение дорисовало в силу уже имеющейся информации, но все, исходящее от принца: его сияние, энергетика, внимание — было сконцентрировано на ней. Даже сейчас, когда он обводил высокомерным взглядом присутствующих, Илва была будто окутана его аурой, как неким волшебным ореолом, и это поразительным образом абсолютно меняло облик серенькой мышки. Она не была тенью, нет! Она была небосклоном для светила по имени Раффис, его миром, его всем! От неожиданного понимания значимости того, что разглядела, прямо дух захватило.

Рука Грегордиана соскользнула с моей поясницы и до боли стиснула ягодицу так неожиданно, что я едва не вскрикнула. Резко повернув голову, встретилась с серыми глазами деспота, в которых сейчас тлел огонь настоящей ярости. Очевидно, мое пристальное внимание к паре Илва — Раффис не ускользнуло от него и, судя по всему, было истолковано неверно. Мне очень хотелось закатить глаза и ткнуть деспота в абсолютно очевидную мистическую связь между этими двумя, что и приковала мое внимание и даже заворожила, потому как он сам либо не видел ее, либо отказывался замечать. Но не думаю, что для этого самое подходящее время. Ладно, объяснимся позже.

— Приветствую тебя сиятельный принц Раффис, — начал королевский посланник, шагнув ближе к тому с широченной неискренней улыбкой.

Но дракон даже не взглянул на него, сосредоточив свое внимание на Грегордиане, который, к слову, тоже был недоволен тем, что Хакон раскрыл рот.

— Разве враг мой, архонт Грегордиан здесь больше не хозяин, что в его доме ко мне первым обращается некто, о чьем праве претендовать на мое внимание я не имею понятия? — если я думала, что Раффис оказал мне, мягко скажем, прохладный прием там, в темнице, то сейчас в его голосе было градусов на тысячу больше холода.

Хакон остановился резко, словно на стену напоролся, и метнул злобный взгляд в нашу сторону, а Грегордиан же нарочно выдержал паузу, давая ему прочувствовать всю его незначительность в этой ситуации сполна.

— Тебе принц снова нужны доказательства моих прав владеть Тахейн Глиффом и всем Приграничьем? — с усмешкой спросил наконец Грегордиан вызывающе.

— Не сегодня, — сухо ответил Раффис.