Читаем Оригинал полностью

Грегордиан появился, когда возня с моей прической была почти окончена. И я ничего не могла поделать с тем, что мое дыхание пресеклось от его вида. Да, любое появление деспота в одном со мной пространстве действовало на меня так, словно по моим венам вдруг начинало струиться чистое электричество. Не важно, во что он был одет или вообще представал обнаженным, это каждый раз заставляло сначала замереть от ощущения неожиданного попадания в некий вселенский вакуум, где этот мужчина был единственным объектом, на который я могла смотреть. И лишь несколько вдохов спустя вся мощь его присутствия и энергетики обрушивалась на меня, перегружая каждый орган чувств почти до боли. Но таким, как сейчас, я Грегордиана еще не видела. Передо мной предстал истинный архонт Приграничья во всем устрашающем блеске, тут уж не могло быть никакой неверной трактовки. Светло-серая рубашка, в точности как его глаза, будучи вроде бы свободной, при этом облегала его тело, удивительным образом подчеркивая пугающую мощь его совершенных мышц. Вдоль проймы и по рукавам струились мотивы вышивки цвета черненого серебра, очень напоминающие кельтские узоры. Свободный ворот открывал часть смуглой груди и мускулистую шею с уже знакомым мне торком из светлого металла и вырезанным из угольно-черного камня изображением моего Бархата на нем. Запястья перехвачены широкими массивными браслетами или, скорее уж, наручами, сплошь покрытыми разными символами и странными узорами. На нескольких пальцах здоровенные перстни, которыми с легкостью можно при желании череп проломить. Непривычно узкие для него штаны и высокие черные сапоги, мягкие голенища которых были расшиты в том же стиле, что и рубашка, подчеркивали длину и более чем развитую мускулатуру его сейчас широко расставленных ног. Уверена, что абсолютно нарочно никакого оружия, словно подчеркивая, что для любой победы ему достаточно лишь его тела, которое и есть самое жуткое и эффективное его вооружение. Грегордиан снова выбрил наголо голову, но не тронул лицо, и теперь короткая темная щетина оттеняла его подбородок и скулы, делая черты более резкими и агрессивными. Все в нем сейчас: каждая деталь и весь язык тела — уже словно было настроено на то, чтобы продемонстрировать миру жесткого, свирепого архонта Приграничья, владетеля Тахейн Глиффа и беспощадного непобедимого воина. И только взгляд его серых глаз принадлежал еще мне. Грегордиан смотрел мне в лицо пристально, неотрывно, как всегда создавая этот потрясающий эффект реального полноценного касания. Между нами было несколько метров, но я отчетливо осязала властные, но нежные пальцы, скользящие по линии моих бровей, оглаживающие щеки, дразняще обводящие контур губ. И собственная реакция на это была предсказуемой и безусловной, абсолютно неизбежной. Мои веки так и норовили опуститься в истоме, и потребовались усилия, чтобы не откинуть голову, подставляя еще больше кожи под эту искушающую дистанционную ласку. Готовность отдаваться этой его власти надо мной была мгновенной, на уровне самых основных инстинктов, тех, что работают в обход разума. Всеобъемлющая необходимость поддаться, принять без остатка, соблазняя моего деспота утонуть во мне полностью. И его взгляд открыто отвечал мне безоговорочным согласием на это окончательное погружение. Так ли это, или я вижу лишь то, что хочу видеть?

— Нам пора, — спустя вечность, наполненную нашим безмолвным общением сипло произнес Грегордиан и протянул мне руку.

По дороге я некоторое время колебалась, стоит ли говорить Грегордиану о моем открытии относительно принца и Илвы, но все же склонилась к тому, что лучше умолчать. Кто знает, насколько это может взбесить деспота, а времени на усмирение его гнева сейчас нет. Так что шарахну по нему этой петардой попозже. А может, мне повезет, и это сделает кто-то другой.

Не знаю, покидал ли Хакон трапезный зал, но когда мы с Грегордианом вошли, он все стоял в эффектной позе у того же окна вполоборота, обозревая взглядом как минимум властелина мира и помещение, и двор Тахейн Глиффа одновременно.

— Странно, монна Эдна, первая фаворитка, я отдавал тебе приказ пригласить к нам принца Раффиса, а ты приводишь моего брата, — язвительно прокомментировал он, и не подумав поприветствовать деспота.

Я уже открыла почти рот, чтобы сказать, что принц будет с минуты на минуту, но Грегордиан бросил на меня стремительный предупреждающий взгляд.

— Насколько мне известно, королевский посланник, в Тахейн Глиффе я хозяин, и отдавать приказы здесь — сугубо мое суверенное право, — слова деспот произносил так, словно отвешивал стремительные тяжеловесные оплеухи. — Твоя же обязанность — доносить волю сиятельной четы, следить за ее претворением в жизнь и сообщать о результатах, но никак не выбирать методы и орудия или назначать ее исполнителей!

Мою руку Грегордиан так и не выпустил, и я мягко сжала его ладонь, на самом деле одобряя, но и прося быть осторожнее.