Читаем Огни Камелота (СИ) полностью

Весь декабрь Слизерин жил, что называется, роскошно. Конечно, не в поместье с полусотней слуг, собственной конюшней и сворой гончих, но...

После того, как был собран последний урожай, люди бросились на рынки закупать мясо. И Салазар, как хозяин перепелиной фермы, теперь постоянно получал заказы не только от купцов, зажиточных крестьян, но и от всех дворянских семей столицы. Мясо и яйца перепелов пользовались любовью, и при этом были достаточно высоки в цене – как итог, золото потекло рекой. В последнее время маг не слишком часто тратился, из принципа не желая спускать оставшиеся от того последнего налета на фамильное поместье деньги. Но теперь у него снова было золото, так что он купил себе новые одежды (Годрик посмеялся с этого, ведь Сэл больше не ходил на приемы в знатные дома или во дворец, но все еще любил красиво одеваться, как дворянин), новый арбалет со стрелами и даже раскошелился на новую амуницию для кобылы друга на его день рождения.

Еще в декабре он стал чаще уезжать на охоту. И чем больше ездил, тем больше понимал, как соскучился по этой своей страсти. Правда, иногда Коринн заявляла ему ’’Нет уж, сиди со своими пташками сам, у меня дела” и отказывалась присмотреть за хозяйством. Сэл тоскливо вздыхал и оставался дома, по сто раз на дню выглядывая в окно, ожидая, когда же день закончится, придет Годрик, и можно будет свалить все на него и поохотиться ночью.

Чаще он охотился один, но иногда с ним увязывался Гриффиндор. Просто появлялся из ниоткуда, как вихрь, хлопал по плечу и заявлял, что поедет за компанию. Салазар, седлая как всегда одолженного у соседа коня, ворчал, что охота потеряна, что у него теперь уши свернутся в трубочку от болтовни, что дичь вся разбежится, потому что один из охотников будет спотыкаться обо все, что только можно. Но ворчал он, просто чтобы не показывать, насколько рад, что друг едет с ним.

Слизерин не заговаривал об этом. Не упрекал и не напоминал. Но с тех пор, как у Годрика все сошлось с Пенелопой, он стал видеть друга в два раза меньше. Что уж тут говорить, они прожили под одной крышей уже почти два года, и Сэл слишком привык к громогласным восклицаниям, топоту по утрам, широким улыбкам, и всему тому, что было частью этого шумного комка энергии. Салазар и не думал, что ему так сильно будет не хватать всего этого. Он отфыркивался, махал на это рукой, ругался сам на себя, но тоска невольно ложилась на грудь, если друг снова не приходил на ночь, а гулял с Пенелопой.

Не то чтобы Слизерин винил их. Он понимал – любовный запал, страсть, романтика. Да, конечно, им хотелось быть вместе каждую минуту. Но он уже ждал, когда же это наваждение спадет, они устанут друг от друга, и его друг вернется к нему. В конце концов, все равно это не имело никакого смысла. Любовь пройдет, и они станут не нужны друг другу. А друг ему нужен будет всегда.

Иногда он злился на них. За то, что они страдают ерундой, которая все равно скоро закончится расставанием, и забывают обо всех вокруг. Но потом Годрик вдруг вваливался в дом посреди дня, невозможно искренне извинялся и звал съездить вместе на пир, который в честь короля и королевы устраивает лорд какой-то там, или на охоту в лес, или устроить гонки на лошадях в полях. И он выглядел таким взъерошенным, таким теплым, таким честным, таким родным, что Сэл не мог долго злиться. Они собирались и ехали. И Слизерин даже надевал какую-нибудь дорогую мантию и вспоминал этикет, чтобы не слишком позорить друга на том самом пиру.

Годрик старался, и Сэл видел это. Порой он выбирал не Пенелопу, а друга. Порой он оставался дома по нескольку дней, превращая этот дом в маленький хаос и пугая до полусмерти бедных перепелок, но неизменно заполняя пустоту в душе Слизерина. Он понимал, что виноват во всем этом не Гриффиндор. Просто у него начиналась другая жизнь. В этой жизни была любимая женщина, множество друзей, люди, в которых он верил, работа, которая доставляла ему удовольствие, и целая судьба, что сулила ему бессмертную память. Это Сэл оставался на месте, разводя перепелок и деля ночи с любовницей, вздыхая по все той же охоте и скучая по все тому же единственному другу.

Коринн и скрашивала ему будни. Только она, пожалуй, была разнообразием в его жизни. И дело не только в том, что целовалась она каждый раз лучше. Нет. У нее была своя жизнь, но эту жизнь она почему-то каждый раз приносила в его дом. Однажды он спросил ее, почему она все еще с ним.

- Я вряд ли найду еще одного дурака с таким же красивым профилем, который будет тратить деньги мне на вино, – отшутилась она, пожав плечами.