Читаем Огни Камелота (СИ) полностью

- Мерлину и так будет доставаться. Как ты думаешь, кто из двоих венценосных супругов будет больше капризничать?

- Попроси кого-нибудь из служанок тебя заменить.

- Годрик, я не могу сегодня. У нас еще куча времени будет для этой твоей прогулки, снега не будет, наверное, до следующей недели.

- Но...

Рыцарь замолк, прерванный грохотом, раздавшимся в коридоре за дверью. Этот грохот был чьим-то топотом. Кто-то со всей неуклюжестью, на которую только можно быть способным, несся, как угорелый, по коридору, сшибая на поворотах все, что можно и нельзя. Когда топот был уже далеко, из того конца, откуда он сначала появился, раздался новый топот, более тяжелый.

- МЕЕЕРРРЛИН! – прокатился по коридору разъяренный крик.

Новый топот последовал за первым и вскоре тоже затих вдали.

Годрик перестал слушать и вновь повернулся к девушке.

- На этой неделе у меня больше не будет дневных патрулей в городе, – словно ничего не было, продолжил он. – А ночные патрули никто не отменял. Я хотел договориться, но Леон уже сыт моими вечными перестановками.

- Если дело только в Леоне, то я его уговорю, – улыбнулась Пенелопа. – Просто он устал, ему нужно отдохнуть от службы. Я с ним поговорю, и мы сможем съездить погулять, скажем...послезавтра?

- Черт возьми, ты любой камень обточишь, если говоришь таким тоном, – растянул губы просиявший рыцарь, уже кладя руки на талию волшебницы, но тут из женской комнатки показалась королева в роскошном легком фиолетовом платье, с почти распущенными шоколадными кудрями.

- Не поминайте черта, сэр Годрик, – посоветовала она. – А то явится и испортит нам все веселье.

- Прошу прощения, Ваше Величество, – поспешно поклонился Гриффиндор. А, выпрямляясь, добавил: – Позвольте заметить, вы бесподобны.

- И только? – весело прищурилась Гвиневра.

- Очаровательны, восхитительны, неотразимы, великолепны!.. – тут же принялся болтать маг. Женщина рассмеялась.

- Ладно, не буду заставлять Пенелопу ревновать. Идем, – кивнула она служанке. Та взяла со стола нужное и последовала за госпожой. Рыцарь галантно открыл перед ними дверь, состроив при этом важное лицо, которому бы позавидовали многие дворяне.

После того дня, когда Годрик рассказал Пенелопе о своем детстве, все стало проще и понятней. Нет, его характер никуда не делся и продолжал доставлять проблемы. Но теперь Пен знала, что с этим делать.

Во-первых, она стала куда больше его понимать. До откровения ей порой действительно казалось, что в ее возлюбленном живут две сущности: одна – это благородный, храбрый и нежный рыцарь, которого она любила, а вторая – это бешеный, дикий, сумасшедший зверь, которого она боялась. Вспышки его гнева казались неконтролируемыми и необъяснимыми. Теперь же она знала, откуда они брали начало, и бояться ей было нечего.

История жизни Годрика ее поразила и расстроила. Она и представить не могла, как у него вообще получилось вырасти и понять жизнь. Неудивительно, что в нем так много этой детской непосредственности. Вся эта громкая восторженность, возбужденная радость, беспечность и легкость – все это было его характером, но и частью того странного воспитания, что дал ему отец. Кем был этот человек? Может, он и вправду был сумасшедший? А чем еще объяснить его обращение с сыном и женой?

В любом случае, теперь Пенелопа не боялась тех моментов, когда Гриффиндор вдруг начинал злиться. Обычно это происходило не из-за нее, потому что она быстро поняла, чего нельзя делать. Но когда гнев вспыхивал из-за кого-то, Пуффендуй решительно забывала свою застенчивость и начинала говорить. Она не знала, как у нее это получается, но слова подбирались самые нужные. Этими словами она вклинивалась в нарастающую бурю и медленно смягчала ее.

Они много разговаривали, оставаясь наедине. Они и раньше находили множество тем для разговоров, но теперь Годрик был с ней гораздо более открытым. Пен радовалась тому, что он наконец поделился с ней этой историей, потому что как бы его вспышки злости ни обижали других, больше боли они причиняли ему самому. Она видела, как он винит себя за каждую такую вспышку и не знает, как себя переделать. В безопасной тишине вечеров Пен старалась задавать правильные вопросы, слушать и всем, что только было в ее маленькой душе, показывать, что он нужен ей именно таким, что он не чудовище и не безумец, а ее самый лучший мужчина. Сначала ей самой казалось, что этот след от чар Гриффиндора-старшего никак не убрать. Но Годрик сдержал слово. Он смог справиться с собой и научиться контролировать злость. В конце концов он смог понять себя. Он сказал, что она помогла ему заглянуть туда, откуда он бежал, и понять, как с этим жить. Пуффендуй тогда, как обычно, смутилась.

Может быть, Пенелопа мало понимала в военных стратегиях, умных планах и сложных государственных проблемах. Но она понимала людей. Она знала, что любовью и терпением можно сломить многое. Она знала, что людям можно помочь. И не собиралась в этой помощи отказывать. Тем более мужчине, ставшему ее солнцем. И наконец-то ее помощь приносила не вред, а пользу.