Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

Вслед за мной в воздух взмывает самый молодой из отряда, несмотря на предупреждения старших. Я ликующе улыбаюсь: попался! Беспокойство о друзьях немедленно отходит на второй план, я поглощена битвой, упиваюсь ей, чуя еще не пролившуюся кровь врага. Противник неуверенно делает выпад, сбитый с толку улыбкой и смехом, мой меч с чистым звоном встречается с его. Меня сотрясает дрожь от отдачи, но я наоборот подаюсь вперед, напирая на меняющегося в лице ангела. Несколько точных ударов обезоруживают его, предательский удар кулаком под дых выбивает из ангела воздух. Я взмахиваю мечом, и грудь его заливает ихор. Крылья ангела складываются, и он теряет высоту.

Я следом за ним падаю вниз, к Тату, который чудом ухитряется удерживать двоих противников. Один из них настолько увлечен Бескрылым, что не замечает быстрой бесшумной тени у себя за спиной. Меч протыкает ангельское сердце насквозь, заставив его коротко взвыть от боли, и выходит из защитной пластины на груди. Он падает к моим ногам, я стряхиваю кровь с клинка на золотистые крылья.

Облегченно вздыхает Тат: ему не придется убивать их. Это едва не стоит ему жизни, но он уклоняется, и небесная сталь взрезает кожу на щеке. Прижимая руку к окровавленному лицу, Татрасиэль отлетает в сторону, уступая мне место. И ведь шрам останется, сочувственно думаю я, но всяких демониц это вряд ли остановит.

В воздухе сражаться сподручней, и я опять взлетаю. Ангел из Сотни не следует за мной, и, кажется, хочет избежать битвы. Но это лишь обманка: через секунду мне в ногу врезается хлыст из кожи и железа, я пораженно выдыхаю: такие запрещены в Раю. Недолго мы боремся — враг тянет вниз, я, истощая до предела крылья, рвусь к небесам.

Еще один хлыст врезается ошейником в горло. Выпустив меч, я испуганно вцепляюсь в него обеими руками, заполошно размахивая крыльями, как пойманная в силок птица. В конце концов он сдергивает меня на землю.

От сильного удара воздух выбивает из легких, а я едва успеваю убрать крылья, чтобы не поломать их. Слепо шаря руками по снегу, я пытаюсь найти выроненный меч, но пальцы загребают лишь снег. Удар сапогом по ребрам ненадолго лишает меня зрения.

Совершенно этого не замечая, я вдруг оказываюсь на волосок от смерти, и ангел поднимает меч для удара. Чего-то ждет, напряженно вглядываясь в мое лицо. Раскаяния? Я усмехаюсь. Страха? Я боюсь не за себя. Я боюсь себя. Ангел медлит, видя твердость в моих глазах. Знает, что не хочу умирать, ищет подвох, какую-то незначительную деталь, которую он упустил.

Находит. Голова ангела из Сотни катится по земле, оставляя на снегу золотой, под цвет крыльев, след. Тело его оседает, я уклоняюсь от него. Передо мной стоит дрожащий Тат. Меч выпадает из его руки.

Сплевывая кровь, я улыбаюсь разбитыми губами. На лице ангела виден почти что ужас, и я отлично понимаю его причину: я, изломанная, перепачканная в алом, опаленная сама, но смеющаяся в голос, срываясь на каркающий птичий крик. В горле поселяется боль, царапающая изнутри, впивающаяся острыми коготками с каждым вдохом все больней, но я не могу остановиться. Хохот безумным эхом звучит в голове.

— Добро пожаловать в Ад! — Я фамильярно хлопаю онемевшего Тата по плечу.

Он стоит, потерянно пытаясь вытереть золотую кровь со своих рук, словно она немыслимым образом жжет ему пальцы. Оглядывается на тело другого ангела, павшего именно от его руки, но недолго задерживает на нем взгляд. Видно, что его трясет.

Все еще улыбаясь, я вытираю стекающую по подбородку кровь, касаюсь раны кончиком языка. Будет долго заживать, определяю я, особенно если учесть мою привычку кусать саму себя, вновь открывая старые раны. Но оно того стоит.

Тат цел физически, но я вижу, что аура его идет крупными трещинами, как расколотый лед на озере. Теперь для него точно не будет никаких Небес, никакого прощения и «долго и счастливо». Собирайся он в последний момент отступить на сторону врага, теперь не сможет — последние пути отрезаны, а ихор с рук отмывается долго.

Теперь ему определенно придется решать. Бескрылый держится за голову, обессиленно привалившись к памятнику. Добро пожаловать, парень, я ведь не шучу. Теперь уж точно Ад, теперь уж точно с нами всеми.

Я издаю короткий лающий смешок, легкие прорезает болью. Люцифер никогда никого не заставляет. Тат сам решил спасти меня, спасти существо, которое принесло человечеству зла больше, чем, быть может, сам Антихрист. Он убил вчерашнего товарища ради меня. Вот такой вот Ад…

***

Возле здания московского филиала отчетливо пахнет табаком, а среди снежинок алеет огонек сигареты. Заранее не представляя, о чем говорить, я подхожу к Сиире, рассматривающему небо. А оно словно дырявое: все валит снег и валит, никак не останавливаясь. Сломанное какое-то.

— Не угостишь? — спрашиваю я.

Вместо ответа демон протягивает целую пачку, даже не посмотрев на меня. Прикуривая, я щурюсь. Небо, что ж они в тебе такого все находят, а? Ты же жалкое такое, побледневшее. А вот стремятся все ввысь, все, и Принц Ада, и ангел с отрубленными крыльями.