В моей квартире запах алкоголя сменяется ароматом свежей выпечки: Нат готовит печенье в честь выздоровления Ишим. Я рядом с Ройсом сижу на подоконнике и в смятении наблюдаю, как у обычно бездействующей духовки суетится Нат, вытаскивая на стол противень с печеньем. Ишим радостно взвизгивает и хватается за угощение, обжигается и обиженно и совершенно по-детски дует на пальцы. Она вкусно готовит сама, мне приходилось пробовать, но сегодня у нее праздник, почти второе рождение, и мы стараемся сделать Ишимке приятно.

— Балбеска, — тихо шипит Рахаб, явно пародируя меня, и треплет по голове ее меж рогов. — Подожди пару минут.

И Ишим нехотя соглашается, но все равно не отрывает взгляда от печенья. Я искренне не понимаю такую тягу к сладостям, но готова с этим мириться, чего уж там. А вот с наличием стольких разнообразных личностей в квартире — как-то не очень: неуютно мне в теплой компании, странно. Нат возится с плитой, Татрасиэль неуклюже помогает, тихо переговариваясь с ней; Рахаб удерживает Ишим от поедания печенья. Ну, а мы с Ройсом все так же ютимся на подоконнике, едва не выпадая на улицу.

— Стой, а где Максимилиан? — вдруг дергается Ройс.

Вот тут я точно едва не выпадаю.

— Кто?

— Кактус, — хмурится Ройс. — Я тебе дарил.

Я загадочно улыбаюсь, задней мыслью прикидывая, где теперь достать новый, чтобы не обидеть друга. В это же время начинается обширная битва за печенье, ведь все знали, что никому не достанется, если отвернуться и дать Ишим две секунды. Ройс тоже присоединяется к всеобщему веселью. А вот я остаюсь на месте.

Память о смерти Фурфура еще лежит тяжким грузом на сердце. Благодаря моим воплям, Князя все же захоронили как подобает. И вроде бы все не так уж плохо, но… Последняя ли он жертва? Может ли статься так, что завтра кто-то из мирно галдящей компании падет от случайного ранения в организованной мной Последней Войне?..

— Кара, дверь! — с набитым ртом кричит Ройс.

Звонок я бы и не услышала из-за этого шума, но благодаря нему встаю и направляюсь в коридор. В дверь уже беззастенчиво колотят, кажется, ногами. Хмурясь, я вожусь с магической печатью на двери. На пороге стоит удивленный Антихрист.

— Изыди! — не подумав, выдаю я и закрываю дверь прямо перед носом Самаэля. В итоге получаю возмущенные крики и проклятия. Только не работа снова: не вынесу, дайте мне еще один небольшой выходной, а потом уже посылайте рыскать по следам ангелов, демонов, адских гончих — да хоть кого…

— Кто там? — выглядывает из кухни Рахаб, держа в руках печенье и осторожно надкусывая его.

Она решительно открывает дверь, даже не выслушав моего ответа, и застывает. Самаэль заинтересованно разглядывает жующего печенье командира восьмого отряда демонической армии, теряется в словах, и лицо его приобретает незабываемое удивленное выражение. Остальные тоже потихоньку подтягиваются в коридор, привлеченные гробовой тишиной.

— Самаэль, я тебя как нормального Антихриста прошу, изыди! — продолжаю увещевать онемевшего парня я. — Вы столько держали меня дома, дайте еще один вечер!

С выражением какой-то небывалой тоски он принюхивается. Из кухни тянет ароматом белого чая.

— Не угостите? — неуверенно просит Самаэль.

Мы переглядываемся, пряча ухмылки.

— Да что ж вы за демоны такие? — не выдерживает Татрасиэль, но к нему уже склоняется хищно Нат. Эта ему быстро объяснит, что к чему.

А нас пока и такая жизнь устраивает. Пусть возле города стоят ангелы, близится Апокалипсис, в битве гибнет сотня солдат, мы будем жить так, отбирать у близящегося рока несколько минуток, чтобы просто посидеть со своими родными, поговорить ни о чем. Всегда жили так; иначе и не умеем.

— Покойся с миром, Фурфур, Князь Ада, хозяин Лжи, — шепчу я, поднимая чашку с чаем.

Глава 10. Сжигая мосты

Как и в тот злосчастный день объявления Последней Войны, снег валит, не переставая, устилает все. Город натужно стонет, пестрит постоянно спешащими людьми, пытается пробиться сквозь стену снегопада огнями, блеском вывесок, фарами машин. Мне приятно думать, что где-то среди тяжелых пуховых туч могут насмерть замерзать ангелы.

Отряхнувшись от снега, я вхожу в московское отделение Ада. Тут зима выдалась слишком уж суровой: холод стоит такой, что слова в глотке замерзают, а щеки колет вихристая поземка, еще и ветер, пробирающий насквозь, забирается под одежду и мстительно впивается клыками в тело. В филиале Ада, к счастью, достаточно тепло, чтобы я вновь начала чувствовать пальцы и досаду на холод. После жара Столицы привыкать к нему так трудно…

Повесив пальто на вешалку, я подхожу к пораженно застывшей демонице в деловом костюме и с пластиковым стаканчиком с кофе в руках. Тат скромно стоит у меня за спиной, ничем не привлекая внимание, однако о Бескрылом знают даже здесь. Девушка прерывисто вдыхает, когда я демонстрирую выданную бумагу с каким-то разрешением и, что важнее, сигилом Люцифера, грозно пылающим мраком. Не ожидали нас тут; демоница разжимает руки. Кофе пачкает блестящие лакированные туфли.

— Вы… настоящие, да? — глупо уточняет она.