Читаем Обретая Эвана полностью

Ее слова жалят. Да что я делала с ним в течение нескольких недель.

— Можете разбудить его?

— Конечно. — Медсестра подходит к Эвану и мягко дотрагивается до его плеча. Он непонимающе смотрит на нее, затем бросает взгляд на меня. Послав мне еще одну улыбку, медсестра выходит из палаты.

— Выглядишь дерьмово, — говорю я.

— Ты тоже не в лучшей форме. — Он трет глаза и усмехается.

— Мило…

Эван подхватывает кресло и садится рядом с моей постелью. Он чмокает меня в щеку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Усталой. Растерянной. Больной. — Боль охватывает меня, когда я смещаюсь, чтобы посмотреть на него, и его глаза расширяются от волнения, когда она отражается на моем лице.

— Я заходил к тебе раньше. Не уверен, помнишь ли ты?

Я протягиваю руку, дотрагиваясь до его прохладной щеки.

— Помню. Это было сегодня?

— Нет. Два дня назад.

Я сощуриваюсь. Одно только допущение, что я могла выпасть из жизни так надолго ужасает меня. Насколько плохо все было?

— Ты здесь уже два дня? — спрашиваю я хриплым голосом.

— По большей части. — Плечи Эвана опадают. — Последние два дня были настоящим адом. Не хочу больше проходить через такое.

— Будешь смеяться, но я тоже.

Взяв меня за руку, Эван целует мою ладонь.

— Не только через последний день. Или последние два дня. Но и через последние шесть недель. Без тебя.

— Я слишком устала, Эван. Чтобы говорить о прошлом.

Он качает головой.

— Прошлое позади. Меня больше интересует будущее. — То, как он произносит это, дает понять, что говорит он не только о нас.

— Наше будущее?

— Если ты все еще хочешь, теперь ты больше не… — Эван опускает взгляд на постельное белье.

— Беременна?

Не думаю, что специально, однако при звуке этого слова он вздрагивает.

— Да.

Не уверена, что готова к разговору об этом. Я замечаю графин с водой на прикроватном столике.

— Можешь дать мне попить, пожалуйста?

Минуту Эван пребывает в замешательстве, затем наполняет стакан водой и протягивает мне. Я пью маленькими глотками. Несмотря на то, что вода теплая, избавиться от сухости во рту очень приятно. Взгляд Эвана прикован ко мне, словно я могу исчезнуть, если он отведет его в сторону. Я глубоко вздыхаю. Он заслуживает объяснений и ждет их уже очень долго. Я призываю на помощь всю свою энергию.

— Когда ты рассказал о Рождестве, я поняла, насколько глупой и упрямой была, настолько, что почти избавилась от всего, что у нас было. — Касаясь моей щеки кончиками пальцев, Эван просто смотрит на меня. Не говоря ни слова. Но ему и не нужно. Я накрываю его руку своей. — Кое-что ты не смог скрыть от меня даже, когда думал, что все похоронил — свои чувства. Я вижу их в твоем взгляде. Каждый раз.

— И что же ты видишь сейчас? — тихо говорит он.

— Твое сердце.

Эван прищуривается.

— Это потому, что с момента нашей встречи я влюблялся в тебя все больше и больше, и не было ни дня, когда бы я не думал о тебе. Поэтому, когда я смотрю на тебя, не могу прятаться. Мое сердце мне не позволяет.

Мои глаза наполняются слезами.

— Само собой, ты бы объяснил это куда красноречивее, чем я. Боже. — Я откидываюсь обратно на подушку.

Эван пододвигается ко мне.

— Это так, Несс. Я люблю тебя. Я цитировал тебе стихи сотни раз, но любовь, о которой я читал в книжках не имела смысла, пока я не встретил тебя. Я нашел девушку, которая придала этому слову значение.

— Я не представляю жизни без тебя, — шепчу я, признаваясь себе и ему в том, что знала все эти недели. — Я люблю тебя.

Взгляд Эвана наполняется знакомой болью, и я не понимаю почему, пока он не говорит:

— Я провел несколько часов, представляя самое худшее, думая, что вынужден буду жить без тебя. Больше я никуда не уйду.

Эван стирает слезинку, которая незаметно скатилась по моей щеке, поцелуями.

— Знаешь, где я больше никогда не хочу оказаться? — спрашиваю я.

— Где?

— Никогда больше не вози меня к бабочкам. Никогда.

— Но ты ведь все еще моя бабочка? — спрашивает он, нахмурившись, однако смутная улыбка так и рвется наружу.

— До тех пор, пока ты будешь использовать поэзию, я не смогу устоять перед твоими чарами. По всей видимости.

Эван склоняется над кроватью и целует меня в щеку. Я закрываю глаза, и его мягкие губы касаются моих век прежде, чем сместиться ко рту. Он нежно целует меня, и я обхватываю его шею отяжелевшими руками, желая, чтобы он остался.

— Сейчас тебе придется смириться с отсутствием поэзии, ибо мой мозг немного поломан, — шепчет он.

В этот самый момент я чувствую, что все изменилось и, что бы ни происходило, мы связаны друг с другом. Накрепко. Всякий раз, когда мы отдаляемся, мир сталкивает нас сильнее. Не думаю, что это когда-нибудь изменится. Мы можем рассыпаться на куски, но сдается мне, каким-то образом, мы всегда будем держаться вместе. У нас никогда не будет счастливого конца, потому что — я верю в это — как бы ни старался мир, мы никогда не закончимся.

ГЛАВА 31

МАРТ

НЕСС