Читаем Обретая Эвана полностью

Режущая боль в пояснице усиливается, и я хватаю Эвана за руку.

— По-моему я сейчас потеряю сознание.

Мир погружается во тьму.

ГЛАВА 29

ЭВАН

Плакат в приемном отделении больницы предупреждает о вреде курения. Я прочел слова на нем десятки раз, в попытке не думать. Я должен позвонить Эбби, но ее номера у меня нет, а телефон Несс забрали врачи. Они нашли в мобильном телефон ее родителей и связались с ними, но они находятся на расстоянии целой вечности отсюда. Так что я сижу один и жду известий.

Когда Несс отключилась, я думал, что она просто потеряла сознание, но, когда она не пришла в себя, я запаниковал. Она не пришла в себя ни с приездом медиков, ни в скорой, ни, когда они привезли ее на каталке в больницу. Все, что мне оставалось, это наблюдать за кошмаром, который разворачивался на моих глазах. Что-то действительно не так, однако, каким бы спокойным ни казался медицинский персонал, я знаю, что это серьезно. Я хочу спросить их, умирает ли она, но не могу выдавить ни слова.

Из отделения скорой помощи сквозь раздвижные двери в комнату ожидания входит доктор. Она выглядит не старше меня. Несс через несколько лет? Меня проводят в помещение рядом. Это нехорошо. Пожалуйста, пусть с ней все будет в порядке.

Светловолосая доктор садится на стул напротив места, на которое я осторожно опускаюсь.

— У Несс эктопическая беременность.

Я тупо смотрю на нее, пялясь на улыбающуюся фотографию доктора Луизы Гринвуд на бейдже. Интересно, надевают ли они их там, где лежат дети. Я понятия не имею, о чем она говорит.

— При эктопической беременности эмбрион растет не в матке, а в фаллопиевой трубе, — продолжает она. — Выявить выкидыш на ранних стадиях сложно, хотя у нее были все симптомы. Она недавно не упоминала о болях в пояснице или кровотечении?

Мне не нужна гребанная научная лекция. Я просто хочу знать, что Несс в порядке.

— Она узнала, что беременна пару дней назад. Собиралась на УЗИ. Я не понимаю, о чем вы говорите. Как она?

Доктор невозмутимо улыбается. Интересно, их этому учат в мед академиях — тому, как расслабить человека прежде, чем сообщить ему плохую новость?

— Она в хирургии. Произошел разрыв фаллопиевой трубы и началось внутреннее кровотечение. Поэтому она отключилась.

Я обхватываю голову руками и зарываюсь пальцами в волосы. Внутреннее кровотечение. Как будто они новости читают. О том, как гибнут люди.

— С ней все будет в порядке?

— Мы позаботимся о ней.

Я поднимаю взгляд.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Она в очень плохом состоянии, но она жива, и мы присматриваем за ней.

Образ Несс, лежащей на полу в скорой, а потом на операционном столе стискивают мою грудь. Я вздыхаю.

— Вы могли бы оставить меня одного, пожалуйста, — тихо прошу я. Не хочу, чтобы врач говорила мне что-то еще. Этого достаточно.

— Хорошо, я сообщу вам, когда ее переведут из хирургии.

Врачебная униформа шуршит, пока она встает, дверь пикает, и она уходит.

Жить без Несс, когда знаешь, что она где-то в городе ужасно, но мир, в котором Несс не существует вовсе, просто невыносим. Я сжимаю челюсти, сдерживая крик, который рискует вырваться наружу и зажмуриваю глаза. Я не могу плакать. Не хочу. Но плачу.

***

Жидкокристаллические часы, висящие над ресепшеном, подсвечивают огромные цифры. Время тянется, пока люди то, входят, то выходят из приемного отделения. Больные малыши со встревоженными мамами, ребенок в школьной форме с перевязанной ногой, пожилой мужчина с дочкой… так много людей. Я злюсь, потому что они уходят, а Несс все еще тут.

День сменяется вечером, но я едва замечаю это по неоновому свету. Никто больше не говорит со мной о Несс, кроме доктора, с которой я общался несколько часов назад. Я сижу напрягшись, снова и снова повторяя про себя: “пусть все будет хорошо”.

Появляются родители Несс. Та же доктор проводит их в комнату, а я сижу на том же стуле в приемной, перечитывая один и тот же плакат. Как они отреагируют? Я не только сделал их дочь беременной, но еще и беременность чуть было не убила ее. Я хочу убежать, но остаюсь на месте.

Они снова выходят, лицо матери Несс заплаканное и одутловатое. Я ерзаю и встаю на ноги, когда они подходят.

— Она знала? — Голос отца звучит сурово, и он смотрит на меня так, будто я что-то, что он отскреб от своего ботинка.

— Да. Она только что узнала. Она в порядке? Мне они не говорят.

— Она будет в порядке. Но не благодаря тебе.

Мне все равно. Он может выволочь меня из этой комнаты и избить до кровавых соплей за то, что я сделал с его дочерью. Все, что я чувствую, это облегчение от того, что с Несс все будет хорошо.

Мама Несс хватает его за руку.

— Джеймс... не устраивай сцен. Не здесь. Эван не один виноват в этом.

— Долбанные глупые дети!

Женщина с ребенком на коленях оглядывается на нас, и я встаю, переместившись в противоположный конец приемной. Подальше от нее. Подальше от них. Мать Несс идет за мной.

— Он расстроен.

А я нет?

— Когда мы сможем увидеть ее?

— Джеймс не хочет, чтобы ты был там.

— Что? Я нужен Несс! Я должен ее увидеть!

— Ты должен дать ему время успокоиться. Можешь поехать домой и вернуться утром.