Читаем Обретая Эвана полностью

Я, что, на иностранном языке говорю? Как ей, блять, такое в голову вообще пришло?

— Я никуда не поеду!

Мать Несс прикусывает нижнюю губу. По крайней мере ее взгляд полон сочувствия.

— Я не думала, что вы двое снова сойдетесь.

— Мы тоже. Но сошлись.

— Потому что…

Я смотрю в ее полные слез глаза.

— Потому что я люблю ее. Потому что не вынесу, если ее потеряю.

Она оглядывается на мужа.

— Прости. Может, когда Несс придет в сознание, она сможет объяснить Джеймсу, что хочет быть с тобой.

Пока она идет обратно, я падаю на стул, обхватываю голову руками и борюсь с собственными слезами.

ГЛАВА 30

НЕСС

Я сплю? Я стараюсь проснуться, но мои глаза не желают открываться. Незнакомые голоса и звуки заполняют привычную тишину моей спальни, и я отчаянно пытаюсь понять, где я. Подушка, на которой я лежу продавлена, это не моя подушка. И я не могу двигать руками, я прикована к чему-то.

Сфокусировав расплывающийся взгляд, я вижу белый потолок и поворачиваю голову, утыкаясь взглядом в аппарат, следящий за моим состоянием. Больница. Я цепляюсь за последние осознанные воспоминания, но они ускользают от меня. Как я здесь оказалась? Может, я попала в автоаварию и потеряла память, потому что чувствую я себя так, будто угодила под автобус. Я хочу сесть, но не могу пошевелиться.

Нет. Вспомнила. Я была с Эваном. Среди бабочек. И упала в обморок.

— Несс?

Неожиданно среди чужих голосов в палате, я узнаю мамин.

Я поворачиваюсь на этот голос. Мама сидит на оранжевом кресле рядом с кроватью.

— Что случилось? — Мой голос звучит очень тихо.

Мама наклоняется и гладит меня по голове, и я замечаю, стоящего в углу папу со скрещенными на груди руками и напряженным выражением лица.

— Ты учишься на медицинском и не заметила симптомов эктопической беременности? — Она улыбается сквозь слезы. — Ты потеряла сознание. Тебя прооперировали.

Эктопическая беременность? Все это кажется нереальным. Звуки вокруг искажаются, и я совершенно не могу сосредоточиться на мамином лице. Кажется, будто я наблюдаю за собой в каком-то нелепом кошмаре.

— Где Эван? — спрашиваю я.

Мама поворачивается к папе, и он качает головой. Эван бросил меня? Нет, он не мог.

— Он снаружи. Твой отец очень зол, — говорит она, будто его нет в комнате.

— Я хочу видеть его.

Родители тихо, но напряженно переговариваются, пока я смотрю в потолок и борюсь со слезами, отчаянно нуждаясь в Эване. Конечно, они не остановят его. Не близкие ли родственники решают, кто может навещать меня? Несколько поцелуев, неловкое прощание, и они уходят. Мы не самая показательная семья, если кто и подарит мне душевный покой, то точно не они.

Несколько минут спустя появляется Эван. Как только он заходит в палату, я начинаю плакать, и он колеблется. Бедный мальчик выглядит ужасно: волосы торчат в разные стороны, по-видимому, от того, что Эван постоянно проводил по ним руками, как делает всякий раз, когда нервничает. Он бледен и под ярким больничным светом его покрасневшие глаза кажутся больше, когда он переводит на меня взгляд. Моя любовь к этому юноше оттесняет на задний план боль в теле.

— Я прождал в больнице всю ночь на случай, если ты захочешь видеть меня. Я не был уверен, что ты захочешь, но…

— Я захотела этого, как только открыла глаза, — перебиваю я.

— Тебе будет больно, если я дотронусь до тебя? — хрипло спрашивает он. — Потому что, если я сделаю это, не уверен, что смогу остановиться и отпустить тебя.

— Подойди сюда пожалуйста.

Эван садится на кровать и осторожно обнимает меня, словно я могу сломаться. Я прячу лицо на его груди, вдыхая его запах, переносящий меня из больничной палаты в более счастливые места. Руки отзываются болью, когда я обнимаю его, боль пронзает бок, но не обнимать его еще больнее. Я плачу в его футболку и трусь носом о мягкий материал. Не хочу, чтобы он уходил.

— Я думал, что потерял тебя, — шепчет он мне в волосы, — По-настоящему потерял.

Мой затуманенный мозг не выдерживает, безопасность его рук останавливает слезы и погружает в сон прежде, чем я успеваю ответить.

***

Я резко просыпаюсь, когда кто-то дотрагивается до меня, и в голове начинается борьба. Где я? Молодая медсестра с коротко стриженными каштановыми волосами улыбается мне, и ее дружелюбный взгляд утихомиривает мою тревогу.

— Я просто хочу измерить твое давление, — спокойно говорит она, обматывая вокруг моей руки манжету. — Прости, что разбудила.

Я тру лоб второй рукой, вспоминая. Я просыпалась раньше, и тут был Эван.

Медсестра отходит и отцепляет доску-планшет от спинки моей кровати.

— Кто этот спящий красавец? — спрашивает она, пока пишет.

— Кто?

Она мотнула головой в угол палаты. Эван. Спит на оранжевом кресле, опустив голову.

— Я просила его пойти домой, когда заходила в последний раз, но он отказался.

Все сомнения в любви Эвана отпали, когда я увидела его спящим в моей палате. В ожидании моего пробуждения.

— Это Эван. Долго он здесь?

— Он был тут с того момента, как ты поступила к нам два дня назад. Бедняге правда нужно пойти домой, отоспаться. Мы говорили ему, что ты в порядке. Может, он тебя послушает? — Она усмехается. — Преданный паренек.