Читаем Обретая Эвана полностью

Оставив ошеломленного Эвана сидеть на диване, я, громко топая, поднимаюсь наверх. С тяжелым сердцем опустившись на кровать, я глубоко дышу, сердце бешено стучит и по венам бежит адреналин. Я должна была сказать это. Должна была.

На пороге появляется Эван и прислоняется к дверному проему.

— Уходи! Я сказала, что не хочу сейчас обсуждать это! Я правда чертовски зла на тебя. — Я встаю, подхожу к нему и толкаю его в грудь.

Эван хватает меня за руки, отодвигая их прочь.

— А я хочу поговорить об этом прямо сейчас. Я не уйду, оставив все так. Ты сама просила меня быть более открытым. Если я уйду, не означает ли это, что я снова бегу от проблем?

Глаза Эвана темнеют, и я могу прочесть его мысли. Его ответ злит меня даже больше, потому что он прав.

— Ладно!

Я высвобождаю руки из его хватки, тяжело дыша.

— Я люблю тебя, Несс. Я сделаю все, чтобы все у нас было хорошо. Я в лепешку разобьюсь ради этого. Но не стоит обвинять во всем одного меня. Порой любить тебя не так-то просто; ты и представить не можешь, как больно мне было, когда ты не смогла рассказать мне о ночи в мед сообществе.

— Ты несправедлив! Я стараюсь измениться. Но мне трудно сделать это, когда я вижу, как Люси тянет тебя назад. Как ты ставишь ее потребности превыше своих. Ты должен жить своей жизнью, а не ее.

Эван берет меня за руки.

— Я хочу жить нашей жизнью.

Я убираю руки, увидев в его взгляде кое-что еще.

— Не видел тебя такой злой с той ночи в Паксосе, — говорит он тихо.

К моему лицу приливает жар.

— Тогда были другие дни! Сейчас все серьезно!

— Нет, все точно так же. И я хочу закончить ссору тем же способом. — Он тянется к моему лицу, но я отстраняюсь.

— Мы не в долбанной Греции! — восклицаю я, не желая быть втянутой в это.

— Хотел бы я, чтобы мы были в Европе. Солнце и свобода. Только ты и я. И никаких забот, — он замолкает. — Хотел бы я прижать тебя к стене в тихом переулке возле нашего любимого ресторана и справиться с нашими проблемами другим способом. Тогда мы справлялись с ними только так.

Я знаю, что он делает. И он знает. Воспоминания о необузданной страсти той ночи, заставляет мое сердцебиение ускориться.

— Даже не думай об этом, мать твою! Это реальная жизнь!

В какой-то момент мы смотрим друг на друга с вызовом. Мое сердце бешено бьется, и я игнорирую возбуждение, в которое преобразуется гнев. Нет. Не бывать этому.

— Ладно. — Он скрещивает руки и прислоняется к стене.

Последовавшая за этим тишина примешивает к моей злости отчаяние, если бы я не любила этого парня так сильно, не стала бы ссориться с ним. Не стала бы с ним говорить, просто вышвырнула бы прочь.

А теперь он игнорирует меня.

— Поговори со мной! — требую я.

Он фокусирует взгляд на чем-то позади меня.

— Нет.

— Почему?

Он продолжает молчать. Ему нечего сказать? Или он хочет разозлить меня еще больше?

— Если не собираешься говорить со мной, уходи!

Ноль внимания. Отчаяние переваливает через край, и я толкаю его в грудь.

— Поговори со мной!

Эван хватает меня за руки, притягивает к себе и, не говоря ни слова, грубо целует, проникая языком в мой рот, когда я приоткрываю губы из-за рвущегося с них вздоха удивления.

Я извиваюсь, пытаясь высвободиться.

— Эван!

В ответ Эван разворачивает нас, прижимая меня спиной к стене. Его сердце колотится рядом с моей грудью сквозь твердые мускулы, не дающие мне пошевелиться.

— Ни слова больше, — рычит он, скользнув руками под мой свитер и вцепившись в мою кожу.

Жаркий гнев, бегущий по моим венам, разжигает огонь пока он скользит прикосновениями по моей коже.

— Ты, чертов хитрец! — хрипло говорю я, прижимаясь к нему.

— А ты чертовски сексуальна, когда злишься на меня.

Мне вдруг неописуемо хочется направить наши злость и отчаяние в секс. Я готова побороться с ним за это.

— Ладно. — Я поднимаю рубашку Эвана вверх, стягивая ее через голову.

В ответ, Эван прижимает меня к стене своими бедрами, снимает свитер через мою голову и расстегивает мой лифчик, так что кружевное изделие падает на пол. Аромат его гладкой разгоряченной кожи наполняет желанием каждое из моих нервных окончаний. Я хочу его.

Нет, я зла на него.

— Пусти. — Я упираюсь в его бедра, но тихий стон, сорвавшийся с его губ, говорит, что это была не самая лучшая идея.

— Нет. — Он продолжает прижимать меня к стене, накрыв ладонями мою грудь и возбуждая соски.

Тяжело дыша, я думала, что делать. Как далеко позволить ему зайти?

— Я. Сказала. Пусти.

Я впиваюсь в бедра Эвана и отталкиваю, но он остается неподвижным. Дыша мне в ухо, он целует меня в шею, в том месте, где под кожей бьется пульс, и от этих ощущений у меня скручивает живот.

— Скажи, чтобы я перестал, и я перестану.

На мгновение, он отводит голову назад, ожидая моего ответа. Но я не могу сказать ему этого. На лице Эвана медленно появляется его фирменная улыбка. Я знаю, как ускользнуть.