Читаем Новый Мир ( № 3 2010) полностью

М а й я-Е л ь ц и н. Мавзолей перегораживает проезжую часть. Сносить не надо, нашему поколению он дорог. Но опустить и накрыть...

А в г у с т-Х р у щ е в. ...Медным тазом!

М а й я-Е л ь ц и н. ...Стальным щитом — накроем. Сверху замаскируем танком.

А в г у с т-Х р у щ е в. ...Медным.

Т и г р а н-П у т и н. И будем с него принимать парад. Преемственность эпох.

В а л е р и й. А ведь получается. Демонстрация-то. Демонстрация символов власти.

В и т а л и й. Скорей эмблем.

В и к т у а р. А я бы сказал, изменчивого, но единосущноголицавласти.

Н и о б е я-С т а л и н. Какой власти? Власть — мужская мощь. А кто тут мужики?

М а й я-Е л ь ц и н. Мы с Хрущем — мужики.

А в г у с т-Х р у щ е в. Иду на компрбомисс. Мы с Ёлкиным мужики. Кукурузные початки. Об этом в конституции записано.

С в е т л а н а-Б р е ж н е в. А я кто, по-вашему?

А в г у с т-Х р у щ е в. Молчать, пидарасы!

Н и о б е я-С т а л и н(с кабаретными ухватками поет куплеты).

 

Я не зверь и не природа

И не человек.

Я секреция народа.

Я двадцатый век.

Я не мущина —

Лишь так, отчасти.

И не женщбина —

 

(деланно устрашающе)

 

Я плазма власти.

М а й я-Е л ь ц и н. Мы с Хрущем тут единственные не бабы. В диктатуру не играем, демократию разводим.

А в г у с т-Х р у щ е в. Мы играем в пляжный волейбол, правда, Ёлкин? Хотя игра, скажу тебе, как коммунист коммунисту, не народная. Народная — “скажи май”.

С в е т л а н а-Б р е ж н е в(подмигивая Майе). Май.

А в г у с т-Х р у щ е в. Я дерну, а ты поймай.

М а й я-Е л ь ц и н. Я привил стране любовь к волейболу.(Показывает волейбольный прием мяча.)Я привил стране любовь к теннису.(Показывает теннисную подачу.)Бемс — фоти-лав. Матч-поинт, подача на игру.

Т и г р а н-П у т и н. Я вами любовался, Борис Николаич. Как запиарите, как зафугачите мяч ракетой земля — воздух!

С в е т л а н а-Б р е ж н е в. Я подал заявку в Олимпийский комитет. Новый девиз олимпиад. Тише, ниже, ближе. Признать олимпийским видом жмурки. Штандер. Шахматы.

А в г у с т-Х р у щ е в. Решение кроссвордов. Главное — решение кроссвордов. Часть тела, три буквы, есть хэ, есть у. Ухо.

Т и г р а н-П у т и н. Наш народ играет — размахнись, плечо, раззудись, харчо. Я, господа, плюралист. Люблю все спорты. Бои без правил. Фигурное плаванье.

Н и о б е я-С т а л и н. Наш спорт был — ссылки и каторги.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза