Что-то холодное в животе и в горле скрутилось в жесткий жгут, перекрывая дыхание. Слезы продолжали течь сами собой, хотя от осознания собственного падения пылали щеки. Страх, нестерпимый ужас и стыд — вот что он испытывал сейчас.
— Он-он… плакал на маминых похоронах… — жалко пролепетал Виктор, борясь со спазмом в горле, но голос трусливо дрожал.
— О, да… — с готовностью закивал его жестокий собеседник, — крокодилы, говорят, тоже плачут, когда жрут свою жертву… Какое-то особое расположение слезных желез… Если пожелаешь, я достану тебе ее дело… Сколько тебе было, когда она умерла?
— Д-двенадцать… — Виктор почувствовал, что не может больше стоять, попятился и уперся спиной в комод, чуть не упав. В желудке начала подниматься тошнота… Запах дорогого одеколона, исходящий от этого типа, только ее усиливал.
— Да ты присядь… В ногах правды нет. — Без всякого сочувствия посоветовал странный посетитель. Он терпеливо дождался, пока его человек подставит Виктору стул, и тот тяжело опустится на него, опираясь о стол и безвольно склоняясь. — Двенадцать, говоришь… — вернулся к начатой теме мужчина. — Ну, значит, самое время узнать правду… Сначала больно, потом полегчает… Впрочем, если честно, мне плевать на твои душевные страдания и семейные трагедии. На данный момент ты жив лишь потому, что одна барышня клялась, будто у вас с ней договор… Она обещала обратить тебя за некие услуги. Это правда?
— Д-да… — уже ни в чем не уверенный, выпалил Виктор, вдруг испытав хоть какую-то вспышку надежды.
— Что ж, очень хорошо, — вновь зазвучал в ушах отвратительно безразличный голос. — Новые бойцы мне всегда нужны… Тем более ты, вроде, не из робкого десятка… Может быть, даже продержишься пару боев… Только вот жизнь я тебе никак не могу гарантировать. У нас сражаются насмерть, иначе публике скучно, а я не могу себе этого позволить… Ты можешь купить жизнь за определенную плату, но на данный момент даже не представляю, что ты можешь мне предложить…
Смутно осознавая, что все это не жестокий розыгрыш, а ужасная правда, Виктор попытался взять себя в руки.
— С-сколько вы хотите?
— Сколько чего? — Изобразил непонимание его собеседник.
— Баксов… евро… рублей… Могу достать что угодно… — почти шепотом выговорил Барон.
Мужчина натянуто рассмеялся.
— Деньги меня не интересуют, сопляк… особенно твои… Есть тут один человек, который тобой заинтересовался… — холеный хлыщ в сером костюме чуть понизил голос. — Он любит таких смазливых и необъезженных. Ему ты, например, можешь предложить свои интимные услуги в обмен на определенные гарантии… Не стесняйся, только скажи, если заинтересуешься. Мне же нужна лишь информация… Ты у нас, вроде, не из простых домашних мальчиков… Может быть, знаешь что-то, что может оказаться мне полезным…
Не поднимая глаз, Виктор сглотнул. Вся эта мерзость не могла быть правдой, но разве сам он не поступал так же с людьми?! Может, наконец подоспело возмездие… По телу прошла неприятная судорога гадливости.
— Думаю, у меня есть кое-что… — выдавил он из себя. — Кое-что об одном вампире, Никите… о его прошлом, о котором он сам ничего не помнит…
В комнате на некоторое время повисла звенящая тишина. Было слышно, как тип в сером постукивает подушечкой указательного пальца по подлокотнику кресла, будто размышляя.
— Вот как… — наконец выговорил он. — Компромат на старых друзей может стать очень приятным сюрпризом… Надеюсь, это и правда окажется любопытным. Что ж… по рукам… Скоро тебе принесут одежду и выпустят. Но учти… если твоя информация окажется лажей или если ты вдруг попытаешься сбежать, я не стану тебя обращать, а просто отдам своему знакомому, который любит забавляться с красивыми мальчиками. Вижу, он уже неплохо над тобой потрудился… Надеюсь, в следующий раз вы найдете общий язык.
Мужчина встал со своего места и, не торопясь, проследовал к выходу. Двое сопровождающих прошли за ним, а Виктор так и остался сидеть у стола, ошарашенно глядя в пол воспаленными от слез глазами и тяжело дыша.