— Кончай, кончай, кончай… — захрипел он, нежно рыча ей в ушко и чувствуя, как она тоже дрожит и подчиняется его требовательному приказу.

— Я больше не могу, Ник… — сладко прошептала она, устало оседая в его объятьях, не в силах больше удержаться на ногах. Он все еще чувствовал, как она вся жарко пульсирует внутри, но все же вышел из нее, развернул к себе, подхватил на руки под попу и рывком посадил на подоконник.

— Не заставляй меня снова применять зов, Марьяна… — зашептал он ей в губы, облизывая, поглощая, жадно целуя, а потом по очереди стянул с нее кроссовки, а затем джинсы и носки. — Не сопротивляйся… Я еще не насладился тобой… и сейчас я не так терпелив, как обычно. Могу замучить до полусмерти…

— По-моему, вполне обычное для тебя состояние… Когда ты вообще был терпеливым?! — едва дыша, тихонько рассмеялась она, позволяя делать с собой все, что он считал нужным, и понимая, что перед этим мужчиной ей сейчас точно не устоять, что бы он ни творил.

— Но я ведь не порвал твою одежду… на этот раз… — хмыкнул он, легко подхватил ее на руки и понес к лестнице, будто собственную добычу, с которой собирался разделаться медленно и с наслаждением.

— Это уже огромный прогресс в сравнении с предыдущим разом… — снова рассмеялась она, но в ее смехе до сих пор звенела обида.

— Я прощен? — требовательно вопросил он, глядя прямо ей в лицо.

«Нет», — собиралась ответить она, но его жадный поцелуй не позволил, требуя подчиняться только ему, чувствовать только его, исполнять только его волю.

ГЛАВА 37

Барон очнулся, открыл глаза, осмотрелся и замер, но, обнаружив кругом совершенно незнакомую обстановку, тут же попытался подскочить на кровати. Головная боль была адская, а еще она прострелила правую руку, которая оказалась закована в гипс от плеча до локтя и плотно прижата к туловищу фиксирующим корсетом. Левая рука тоже была перебинтована, и именно к ней была подведена капельница. Вновь с трудом опустившись на подушку, он еще раз обследовал взглядом помещение, в котором находился. На больницу оно не очень-то смахивало, скорее, на небольшой номер отеля, причем вполне приличного — совершенно оправданные пять звезд.

— Черт… — застонал он, морщась от боли и пытаясь собраться с мыслями. Что с ним вообще произошло?! И где девчонка… Кажется, он прекрасно помнил все до того момента, как ему крепко двинули по морде, а потом дернули за шкирку, как жалкого котенка, причиняя адскую муку вывихнутому плечу. Завалившись на левый бок, он кое-как сел на постели, вынул из вены катетер и обшарил близстоящую тумбочку. Ни собственного мобильного, ни часов, ни каких-либо иных личных предметов он там не обнаружил, как и своей одежды. Сейчас на нем были лишь боксеры, причем не его… — Блядство! — Ему только не хватало попасть в еще большую задницу, чем та, в которой он и так уже был. Ведь те люди, что его изувечили и схватили, точно были вампирами…

Стараясь не обращать внимания на боль, Виктор поднялся на ноги и, пошатываясь, подошел к окну и отодвинул штору. Стена! Мать его, там была глухая стена! Так что даже определить собственное местоположение не представлялось возможным, как и бежать… в его состоянии подобное геройство могло бы обернуться глупой мальчишеской выходкой, потому что без правой руки он даже не сможет взломать ни дверь, ни окно… не говоря уже о том, чтобы дать кому-то отпор… Впрочем… Барон пошел к двери и дернул ручку — конечно, та тоже оказалась запертой. У входа взгляд случайно упал на зеркало в человеческий рост. Его рожа, как и вид в целом, представлял жалкое зрелище: на пол-лица синяк и отек, от которого затек один глаз и перекосило все черты, весь торс перехвачен травматологическим корсетом, фиксирующим руку. Похоже, его новые знакомые были заботливыми до усрачки, блядь! Он с силой ударил по стеклу левой рукой и взвыл от боли. Ему тут только дозы не хватало для полного счастья, а так — полный пансион! Впрочем, пожрать он бы тоже не отказался…