Читаем Ночной пленник полностью

— Только и умеешь, что шантажировать. Ты в этом своем каменном мешке сам стал как камень. Разучился чувствовать, общаться с людьми и вообще… — она неопределенно махнула рукой, — жить!

Кажется, эта кукла никак не хотела понимать, что он — не человек, поэтому почти все человеческое ему чуждо, как и сами люди, к которым он обычно не испытывал ни сострадания, ни симпатии. То, что становится для тебя едой, едва ли может вызывать сильные чувства. Однако на этот раз он не стал читать ей нотации и тем более открывать душу.

— Прости меня, Марьяна, — более мягко и серьезно произнес он. — Я поступил как последний выродок, каковым я, собственно, и являюсь.

Зависла пауза, в которую она внимательно всматривалась в его лицо. Потом из ее груди вырвался выдох капитуляции, глаза опустились, а рука вытянулась вперед ладонью вверх. Никита неторопливо и мягко взял ее в свою и уложил на постель, подкладывая под локоть валик из одеяла. Жгут затянулся на плече, а его пальцы потерли кожу на сгибе, отыскивая вену. Только почему-то от этих чутких прикосновений бросало в дрожь, как от очень интимной ласки. Марьяна зажмурилась и чуть отвернулась, хотя обычно никогда не трусила при сдаче анализов.

— Мне не кажется это нормальным — вот так переливать кровь друг другу. Это небезопасно, — запоздало залепетала она и ойкнула, когда игла вошла в вену.

— Расслабься, — посоветовал ее личный врач, сам же доведший ее до такого состояния. — Небезопасно было соваться в мой дом, оставлять здесь следы крови, потом приходить повторно и пытаться меня поймать… А теперь доверься мне. Ты уже знаешь, что когда я хочу убить, веду себя по-другому…

Да уж, она знала…

И совсем не была уверена, что ему не захочется сделать это снова, когда проголодается или просто будет в плохом настроении. Жгут на ее плече ослаб, а в руке появилось жжение, которое начало разливаться по всему телу вместе со страхом.

— Мне жарко… Так должно быть? — встревоженно глянула она на невозмутимо сидящего рядом вампира.

— Так должно быть… Заодно испытаешь, чему ты собираешься подвергнуть свою сестру. Хотя ей я сделаю полноценное переливание. Тебе, я думаю, все-таки хватит еще двух кубиков. Посмотрим.

— Откуда у тебя навыки медбрата? — решила полюбопытствовать она, чтобы отвлечься и не думать о том, что ей вводят в вену кровь совершенно чужого и незнакомого ей человека. Даже нет, не человека… Какого-то существа из потустороннего мира, из старых страшных сказок мрачного средневековья, в котором обитали твари и похуже. Может быть, инквизиция действительно пыталась избавить мир от ведьм, и вся ее жестокость была хоть чем-то оправдана?

— Я каждый день делаю себе инъекции донорской крови. Не могу ее пить. Вызывает отвращение как… как несвежая еда…

Марьяна на какое-то время потеряла дар речи.

— Наверное, это ужасно…

Никита лишь скривил красивые губы в усмешке. Они надолго замолчали, пока он по миллиметру вводил свою кровь ей в вену, а она пыталась осмыслить услышанное. Когда он наконец-то вынул шприц и перебинтовал ей руку эластичным бинтом, девушка села повыше и озадаченно изучила стоящего у комода вампира, которого будто увидела впервые. Он показался ей напряженным. Вовсе не таким самовлюбленным и самоуверенным снобом, каким выглядел до сих пор.

— Что-то случилось? — в итоге нахмурилась она.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты… ведь не просто так на меня набросился… Что-то произошло до этого?

— Убили… одну мою знакомую… подругу…

— М-мне жаль… но… При чем тут могла быть я…

Никита, не торопясь, направился к ближайшему креслу и сел, откинув голову на спинку и разложив руки на подлокотниках.

— Ее сначала вырубили тем же веществом, которым ты вырубила меня. Я нашел шприц в ее шее… и отнес его на экспертизу… это раствор нитрата серебра… Потом ее проткнули серебряным кинжалом.

Марьяна на какое-то время разучилась дышать, но все же снова пролепетала:

— Мне очень жаль. Это ужасно… Я… я правда никому не рассказывала про этот метод и… не говорила, как ты оказался без сознания…

— Но кто-то явно это выяснил сам. Я даже знаю кто… как и ты, думаю, догадываешься…

Девушка и так побледнела, желая с головой уйти под одеяло. В горле рос ком, сердце настойчиво пыталось проломить ребра. Кабан… он все-таки выяснил, что произошло на самом деле и все передал Барону. Какая же она наивная дура, если посчитала, что хоть кому-то можно доверять…

— Чувствую, тебе лучше… Сердцебиение приходит в норму, даже ее превышает… — холодно констатировал вампир и встал. — Мне нужно уехать. Но сначала я закажу тебе ужин. Постарайся все съесть. Хочу вернуть тебя родителям завтра утром целой и невредимой.

— И желательно не голой, — довольно холодно добавила она, вдруг тут же запоздало осознав, что он, конечно же, догадался — она переодевалась для него и хотела ему понравиться. Унизительно было осознавать такое… Но Никита и не думал насмехаться.