— Мне кажется, ты переоцениваешь свои силы, — ничуть не удивившись, заметил он, продолжая держать перед ней полотенце. — Голова может закружиться в любой момент. Ты еще очень слаба. Не хотелось бы иметь дело еще и с переломом или сотрясением.

Немного поколебавшись, она медленно встала, держась за бортик и прислушиваясь к своим ощущениям. Видно было, что ее состояние действительно пока что далеко от отличного, и ее шатает. Пытаясь перешагнуть через борт, она вдруг качнулась, но Ник вовремя оказался рядом, чтобы подхватить ее под мышки, завернуть в полотенце и вынуть из ванны, прижав к себе.

— Голова кружится… — выдохнула она, едва стоя на ногах и уткнувшись лбом ему в грудь. Ноги подгибались, все тело дрожало. — И тошнит…

Ник убрал волосы с ее лица и мягко развернул ее к ванне, из которой вода уже сбегала в канализацию. Ее плечи дрожали, а через секунду она уже осела на махровый коврик на колени, приникая к бортику ванны, а потом ее вывернуло кровью, что она пила. Ник вздохнул, включил кран, умыл ее и вытер лицо полотенцем. Она даже не сопротивлялась, снова почувствовав слабость.

— Пойдем в постель, — сказал он, подхватывая ее на руки, завернутую в полотенце. — Я введу тебе свою кровь внутривенно. От переливания тоже могут быть неприятные ощущения, но все же лучше, чем это.

— Никогда больше не хочу пробовать кровь на вкус… — слабо пробормотала она, уткнувшись лицом ему в грудь и расслабляясь. Ник снова невольно улыбнулся и почему-то поцеловал ее в лоб. Это был какой-то странный порыв нежности и заботы, а вовсе не похоти, какую он испытывал к ней обычно практически постоянно. Девушка подняла на него усталый, измученный, но все же тоже удивленный взгляд. Затем быстро покраснела и тут же зажмурилась, будто ребенок, считающий, что его никто не видит, стоит ему лишь закрыть глаза. Глупая зайка…

ГЛАВА 24

Зайдя в спальню, Ник обнаружил, что постель испачкана кровью, как и прикроватный коврик. Пришлось отнести свою ослабшую пациентку на диван, натянуть джинсы, перестилать чистое белье и заниматься уборкой. Когда дело было сделано, он обнаружил, что Марьяна задремала. Будить ее сразу было жаль, но оставлять в мокром холодном полотенце тоже было чревато. Температура ее тела и так упала ниже нормы. Ее необходимо было согреть и держать в тепле постоянно. Склонившись над ней, вампир осторожно взялся за полотенце, сантиметр за сантиметром стягивая его с девичьего тела. Когда девушка уже снова лежала перед ним почти обнаженной, ее глаза вдруг распахнулись, а сама она вздрогнула, подалась назад и сгруппировалась в защитной позе.

— Ч-чего тебе? — выпалила она, но голос у нее сорвался. Получился лишь осторожный испуганный шепот. Страх в ее глазах как-то болезненно кольнул в груди, бередя воспоминания о собственном зверстве.

— Постель готова, — ровным тоном оповестил ее он, распрямился и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Марьяна выдохнула и, все еще прикрываясь, попыталась сесть. Даже сидя ее покачивало, очевидно, мутило, а перед глазами шли круги. Не став дожидаться, пока она придет в себя или свалится, Никита подхватил ее на руки, не обратив никакого внимания на возглас недовольства и страха. — Извини, но чем быстрее уляжешься, тем быстрее отдохнешь. И, кстати, я уже разглядел тебя голой с ног до головы. Можешь не скромничать. — С этими словами он уложил ее на постель и накрыл одеялом.

В одном из ящиков комода отыскались одноразовые шприцы и жгут. Мужчина присел на диван, уложив руку на подлокотник и сам взял у себя кровь. Марьяна наблюдала за ним с пугливой осторожностью, тщательно кутаясь в одеяло, будто оно могло ее от чего-то защитить…

— Ты уверен, что это нужно? — встревоженно уточнила она, когда вампир приблизился к ней со шприцем, полным темно-бордовой жидкости.

— Уверен, Марьяна, — невесело, но уверенно подтвердил он.

— Я чувствую себя лучше. — Девушка слегка приподнялась на подушке, пытаясь сесть, будто хотела ему что-то доказать, но, если честно, вид ее пока что оставлял желать лучшего. Мертвенную бледность немного скрашивал румянец смущения, но выглядел он пока что как-то нездорово.

— Тебя шатает и ты десяти шагов не пройдешь самостоятельно, — не обращая внимания на ее наивные аргументы, Никита приблизился и сел на край постели. — У тебя замедленное сердцебиение, пониженное давление и температура. Хочешь свалиться где-нибудь на улице?

— Вызови мне скорую, — не унималась его упрямая пациентка.

Он раздосадованно покачал головой.

— Ты хочешь неделю проваляться в больнице?

— Мне все равно. — Марьяна поджала губы и отвернулась, сцепляя на груди руки.

— Зато мне не все равно. — Никита протянул к ней ладонь, ожидая, что она вложит в нее свою руку. — Я сделал это с тобой и хочу исправить то, что натворил.

Девушка нервно облизала пересохшие губы.

— Звучит так, будто твоей помощи мне никак не избежать. Лучше бы попросил прощения, чем опять принуждал меня к чему-то.

— Если ты тогда позволишь сделать тебе инъекцию, прошу прощения.

Она горько ухмыльнулась и покачала головой.