Читаем Ночной пленник полностью

Девушка опять невольно дернулась. Дошло, наконец, что все это правда и необратимо… Предвидя ее действия, вампир уже перехватил ее запястья, прижав их к постели, и продолжал мучить неторопливыми ласками заострившиеся бутоны ее сосков. Ее дыхание стало глубоким, частым, порывистым, на коже выступила испарина. Она снова попыталась выкрутить руки, но мужчина будто не замечал ее жалких трепыханий. Уронив голову на подушку и заставив себя расслабиться, она сглотнула.

— Ты ведь все равно это сделаешь. Так зачем спрашиваешь? Создаешь иллюзию выбора? — Ее голос предательски дрожал.

— Хочу стать добрым вампиром… — усмехнулся он.

— Тогда… сделай это быстро… — выдавила она из себя, закрывая глаза.

Ему не нужно было говорить дважды. Острые клыки выросли мгновенно, во рту почувствовался легкий привкус анестетика, в глазах потемнело от предвкушения. Он склонился, нетерпеливо лизнув горячим языком кожу юной упругой груди чуть правее соска, и впился в нее жадным укусом. Теплая вязкая кровь засочилась по клыкам и языку, позволяя делать короткие крошечные глотки. Он издал стон упоения, а девушка под ним вскрикнула и задрожала. Конечно, не от боли. Пока он пил ее кровь, по ее венам разливалось обманчивое ощущение страстного слияния.

Никита медленно прошелся кончиками пальцев по ее плечу, второй груди, бедру, животу, ласково, но настойчиво отвел в сторону ее дрогнувшее, но все же поддавшееся колено и тронул влажные лепестки внизу живота. Все-таки она готовилась ко встрече с ним — лобок и губки были гладко выбриты, а сама она так его хотела, что скоро промочила бы под собой постель. Даже внутренняя поверхность бедер и попка были покрыты скользкой влагой. Он подразнил маленький бутончик клитора, а затем погладил пальцами вход в текущую узкую щелку, чувствуя под ними пульс, жар, желание. Марьяна взволнованно затрепетала, выгибаясь и тут же целомудренно сводя вместе ножки. До чего же его заводила эта сладкая, невинная, но такая чувственная девочка… Он оторвался от груди и принялся покрывать короткими нежными укусами ее тело. Отметины от его зубов алели на белой коже, распускаясь причудливыми кровавыми цветами, пока он спускался все ниже, чтобы, наконец, добраться до ее киски. Его губы тронули божественно-мягкие влажные лепестки, чуть раздвигая их языком и проводя по бутончику нижней губой. Девушка под ним вздрогнула и рванулась, пытаясь высвободиться и сесть.

— Ник… остановись… прошу… — жалобно задышала она, стараясь свести ноги и упираясь ладонью ему в плечо, чтобы оттолкнуть. — П-пожалуйста… Не надо… — Ее щеки так провокационно горели от смущения, что продолжить совращение захотелось еще больше.

Ник усмехнулся. Неторопливо склонившись и глядя ей в глаза, он принялся осыпать поцелуями покрытый нектаром распустившийся цветок, отвечающий на его прикосновения едва заметной пульсацией. Девушка всхлипнула от бессилия и блаженства, задрожала и уронила голову на подушку, ее пальцы судорожно стиснули простыню. Ник закрыл от удовольствия глаза и припал ртом к ее лепесткам и бутону. Вкус ее нектара приятно дополнил вкус крови во рту, сводя с ума, пьяня и распаляя. Девушка снова испуганно подняла голову с подушки, сквозь пелену наслаждения глядя на собственное искусанное тело, но Никита уже крепко перехватил ее бедра, пресекая любую попытку вырваться, и заскользил языком по влажному, волнительно пульсирующему клитору.

Он прервался лишь на несколько секунд: чтобы еще раз поймать ее помутившийся от кайфа стыдливый взгляд и чтобы впиться зубами в ее бедро и напиться крови, а потом вновь прильнул к этой юной нежной киске, тающей на губах, как спелый сочный фрукт. Уже через несколько минут, утратив всякую скромность, такая вкусная, доведенная до предела девочка сама заскользила по его губам, помогая ему доставить ей удовольствие. Когда она выгнулась и закачалась на волнах оргазма, вся содрогаясь и издавая сладкий стон, он наконец спустил с тормозов зверя. Зубы вонзились в нежнейшие лепестки, губы впились мертвой хваткой, язык продолжал ласкать ее бутончик, продлевая агонию и одновременно слизывая кровь.

Только теперь этого было мало. Он должен был овладеть ею полностью, сделать ее своей, заставить подчиниться без остатка. Оторвавшись от ее киски, он встал на колени, нависая над своей жертвой, схватил за ноги и одним рывком притянул к себе.

Марьяна вскрикнула, попыталась оттолкнуть его и отползти назад. Только он без труда нагнал ее и оказался сверху — горячий, дикий, возбужденный, кровожадно и нагло ухмыляющийся. Ее руки немедленно оказались прижаты к постели, ее ноги грубо разведены в стороны коленом, а затем бедрами. Сейчас он был перед ней во всей красе — зубастый, с окровавленными губами, с голодными желтыми глазами зверя и побледневшей кожей. Когти тоже отрасли и заострились, но с ними он еще мог справиться. Пойманная добыча нервно дрожала под ним, боясь пошевелиться, но все же выгибаясь и будто пытаясь незаметно выскользнуть.