Читаем Ночной пленник полностью

Ее губки пересохли от частого дыхания, грудь высоко и порывисто вздымалась, влажные широко распахнутые глаза смотрели на него умоляюще и вопросительно.

— Н-никита… пожалуйста… — Марьяна пыталась побороть удушье и спазм в горле. — Ты обещал не делать ничего плохого… Прошу…

— Боюсь, разочарую, потому что с тобой я хочу сделать очень много плохих вещей, зайка… — Его ироничный тон не предвещал ничего хорошего, а от слов и вовсе голова шла кругом, и все тело вновь горело от предательского всепоглощающего желания. Никита склонился ниже, к самому ушку, и, касаясь его губами, прошептал: — Для начала лишить тебя невинности, а потом хорошенько поиметь…

Рывком скрестив девичьи запястья у нее над головой и удерживая их одной рукой, второй он скользнул вниз и обнажил свой член. Его головка — твердая, влажная, горячая, тут же уперлась в беззащитное лоно, тоже истекающее влагой. Марьяна выгнулась, в панике пытаясь увернуться от опасной близости, но мужские бедра крепко притиснули ее к постели, а член продвинулся чуть глубже, беспрепятственно скользя и будто дразня едва заметными, но умелыми и уверенными движениями. Рот девушки невольно распахнулся, хватая воздух, ноги сжали мужские бедра, то ли пытаясь удержать, то ли притянуть к себе ближе. Не сводя глаз с пылающего лица дрожащей под ним добычи, Никита принялся неторопливо толкаться в узкое горячее лоно, растягивая и лаская. По женскому телу проходили упоительные волны лихорадки, из губ вырывалось звучное, как стоны, дыхание. Толкнувшись чуть глубже, он остановился, склонившись к этим истерзанным его беспощадными поцелуями губам.

— Нравится, невинная зайка, когда тебя трахают? — дразня ее губки языком и сладко посасывая, он прильнул к ней в растлевающем, лишающем воли поцелуе, затем толкнул бедрами вновь, чуть продвигаясь в пульсирующую возбуждением пылающую щелку и вызывая у девушки теперь уже ясно различимый стон. — Мне остановиться? — его бедра продолжали мерно подниматься и опускаться, дыхание обжигало ее лицо.

Марьяна зажмурилась. Страх перед болью сводил с ума, но этот зверь, умело ласкающий и прекрасно знающий, как доставить удовольствие, не оставлял ей шансов… Тело само невольно стремилось к слиянию, поэтому, когда он замер, до предела натягивая препятствие на своем пути у нее внутри, она сама нетерпеливо подалась вперед, издавая жалобный возглас.

— Я не слышал твоего ответа, Марьяна, — издевательски медленно протянул он и жадно впился губами в сосок, лаская его языком. Она сглотнула.

— Н-не останавливайся… — Голос подвел, и губы шевельнулись практически бесшумно.

— Я не расслышал, зайка… — Его губы потерли другой сосок, а бедра замерли, вынуждая ее ерзать и задыхаться.

— П-пожалуйста, не ост-танавливайся…

— Моя девочка… — протянул он с ласковой усмешкой и вдруг вошел в нее на всю глубину, разрывая все внутри болью и впиваясь жадным укусом в шею. Марьяна вскрикнула, из глаз брызнули слезы, дрожащие ноги крепко сжали мужской торс, пытаясь удержать. Только напрасно… Огромный, мощный, нетерпеливый, его член продолжал двигаться внутри нее, толкаясь в самую глубину и причиняя сладкую муку. Его движения ускорились, вводя в какой-то упоительный транс, из мужской груди вырвался звериный рык и стон, рывки его сильного мускулистого тела завораживали, сквозь пелену слез Марьяна невольно любовалась игрой напряженных мускулов на его руках и плечах. Напившись крови, вампир навис над ней, отпустил ее запястья и почти замер, с едва заметной улыбкой изводя ее плавными пьянящими движениями. Она пыталась отдышаться и не могла. Внутри все наливалось жаром, все переполнялось им, все сладко пульсировало и таяло, а щеки тлели под мужским бесцеремонным, прямым взглядом.

— Расслабься… Я хочу, чтобы ты снова кончила… Вот так… умница… Смотри мне в глаза… — Сейчас они снова стали золотисто-карими, медовыми, лучезарными. Он сжал ее грудь, сминая и поглаживая, упиваясь властью над своей юной неопытной любовницей, гипнотизируя, лаская собственным телом, влажным от пота, от ее крови и влаги. Спазмы наслаждения внизу живота накатили волной, вызывая отклик во всем теле, отдаваясь томительной ласкающей песней в голове, в кончиках пальцев, на коже, и расцветая буйным пожаром на губах и возбужденных сосках. Когда она выгнулась под ним, вцепляясь коготками в его плечи, и издала нежный прерывистый стон оргазма, вампир позволил ей немного прийти в себя, содрогаясь в его объятьях. Отдышавшись, она уткнулась ему в шею и поцеловала в порыве нежности. Он потерся густой гривой волос о ее шею и облизал все еще горящие пересохшие губы.

— Прости, девочка… но я не отпущу тебя так быстро… Буду трахать всю ночь… Боюсь, это только начало…

Она судорожно схватила ртом воздух, будто хотела закричать или что-то возразить, но на ее губы легла его ладонь.

— Чш-ш-ш… Тихо, Марьяна… Я знаю, что это не по правилам… Но я еще не насладился тобой.

— Т-ты меня убьешь…

— Очень постараюсь этого не делать… Ты мне нравишься, вкусная зайка… очень… но тебе придется пить мою кровь…

— Что?! Я не хочу…