Читаем Ночной пленник полностью

— П-пожалуйста… — выпалила она, вдруг приходя в трепет. — Дай мне еще немного времени… Я не могу так сразу…

— Не очень убедительная попытка вызвать во мне жалость… Твое время истекло, глупая зайка… — Он сорвал с нее свой пиджак, откинув его куда-то в сторону. Его руки вмиг опутали, будто ошпаривая кожу кипятком, проникая везде, не оставляя запретных зон. Девушка тихонько вскрикнула от перелившихся через край противоречивых эмоций и ощущений, вся напряглась, вцепилась в его руки, пытаясь их оттянуть, вырваться из смертоносных и в то же время возбуждающих пут. Не обращая внимания на эту беспомощную возню, Никита развернул к себе ее голову. Мужские губы продолжили нестерпимо сладко обжигать ушко: — Теперь я хочу, чтобы ты разделась полностью. Сейчас, немедленно…

Не дав ей ни секунды, чтобы опомниться, он расцепил свои тиски и отпустил ее на волю, замерев за ее спиной. Марьяна тоже застыла, боясь сдвинуться с места, будто сжавшись под его голодным, пожирающим, приказывающим взглядом, который она чувствовала кожей, волосами, даже одеждой, к которой он только что прикасался и которую он терзал вместе с ней… Его горячее дыхание чуть сбилось. — Я… сказал… раздевайся… — прорычал он на этот раз нетерпеливо и раздраженно.

Так и не поворачиваясь и вся трепеща, она взялась за пуговицы на блузке. Руки были будто не свои — непослушные, тяжелые, неловкие. Пальцы дрожали, как у какой-то истерички… Марьяна даже сама не могла себе объяснить, почему ей вдруг снова стало так страшно. Рядом с ним эмоции набрасывались на нее непредсказуемыми шквалами, заставляя захлебываться, тонуть, утягивая на дно, а потом давая спасительный глоток воздуха, чтобы снова прочувствовать прелесть жизни, за которую стоило бороться. Пока она возилась с трудно поддающейся застежкой, Никита неторопливо обошел ее кругом и остановился напротив всего в одном шаге от нее. Все лицо воспламенилось под его взглядом. Когда последняя пуговка выскочила из петли, Марьяна замерла, не решаясь снять блузку и потому опуская руки. Никита коснулся ее щеки — ласково и волнующе, затем подцепил пальцами подбородок, приподнимая к себе ее лицо.

— Хочу, чтобы ты сделала это сама… Обещаю не использовать зов…

Его пальцы тут же отпустили, предоставив ей свободу… Только свободу ли? Опустив голову и закрыв глаза, она скинула с себя рубашку, чувствуя, как она нестерпимо медленно соскальзывает с рук, оставляя за собой след из мурашек. Соски немного болезненно сжались в тугие бутоны.

— Теперь обувь и шорты… — Невозмутимо прервал Никита, не дав ни секунды передышки. Она присела на корточки, отдирая липучки на кроссовках, чувствуя себя перед ним маленькой и беспомощной. Когда с обувью было покончено, и ступни коснулись холодного пола, девушка распрямилась и взглянула в лицо стоящего перед ней хищника. Его желтые глаза горели в темноте, как у льва, а из-под верхней губы выступили кончики острых клыков. Черт… Марьяна отпрянула, но вампир наступал. Она попятилась еще, но он шел за ней, не давая увеличить ничтожно малое расстояние между ними, угрожающе большой, сильный и красивый. Да, его по-животному притягательная, ослепительная, дикая красота высасывала последние остатки воли к сопротивлению. Она хотела его… безумно хотела.

— Шорты, Марьяна… — прошелестел его горячий шепот в самые губы, когда она уже уперлась спиной в стену, а он уперся в нее ладонями по обе стороны от ее головы. Его близость, запах, тепло действовали безотказно — у нее не было и шанса, чтобы ослушаться и тем более сбежать. Руки, дрожа, расстегнули пуговицу и молнию, пока нежные мужские губы, едва касаясь, прошлись по коже, вызывая приступы удушья, лихорадки, горячих приливов.

Она чувствовала, как он жадно вдыхает аромат ее кожи и волос, раздразнивая и ее, и себя этой ласковой игрой. — Послушная зайка… — улыбнулся вампир, когда шорты упали на пол и Марьяна осталась перед ним обнаженной. Его губы наконец-то добрались до ее податливо раскрывшегося навстречу ротика. Несмотря на опасно острые, удлинившиеся клыки, поцелуй обволакивал мягким шелком, горячей влагой, волнующим трепетом.