Читаем Ночь времен полностью

Она слишком хорошо его знала, чтобы не чувствовать, что его расположение духа может оказаться преходящим. И была ему благодарна за легкие знаки нежности, за быстрый поцелуй в губы, за руку на талии, однако инстинктивно выстраивала защиту от разочарования, в то же время оберегая и детей, особенно сына, всегда самого хрупкого и самого близкого к ней, с самым легко воспламеняемым воображением: вот и сейчас он на берегу говорил сестре о трансатлантических лайнерах и о самолетах — на том или на другом они поедут в Америку — и широко размахивал руками, стараясь показать размер Эмпайр-стейт-билдинга и статуи Свободы.

— Прежде всего я должен переговорить об этом с Негрином.

И еще внимательно изучить предложение, понять, на какой срок мне нужно будет там остаться. Но в любом случае, если я поеду, вы поедете вместе со мной.

Однако в голосе его прозвучала нотка неискренности, и Адела ее уловила, хотя он и сам не знал, что сказал не всю правду. Сейчас он пребывал сразу в обоих своих мирах, в двух параллельных временных пластах: во вчерашнем вечере с Джудит и в сегодняшнем с Аделой и детьми, в полусумраке бара «Флориды» и на теплом солнышке на берегу озера, вдыхая ароматы ладанника и тимьяна, сосновой смолы и губной помады вместе с американскими духами Джудит Белый, не разделенными, а друг на друга умноженными, распаленный любовью и в то же время удобно встроенный в прочную рутину, создаваемую им самим на протяжении лет, рутину, что этим вечером достигла кульминации своего визуального воплощения, как законченная наконец картина, как вызревшие последние плоды октября — гранаты и айва, желтые тыквы, хурма, готовые лопнуть рубиновые гроздья винограда в саду. Опыт настоящего самоанализа был у него пока так скуден или же столь незначительной оказалась его способность к нему, что он не подозревал о возможной ловушке вины и тоски; он даже не задавался вопросом, что чувствует Джудит Белый. Она пока не обладала в его глазах автономным и полным существованием, представляясь всего лишь проекцией его собственного желания.

— О чем думаешь?

— Да так, ни о чем… о работе.

— Мне показалось, что ты где-то совсем в другом мире.

— Наверное, мне придется вернуться в Мадрид завтра вечером.

— Ты же обещал детям, что мы вернемся все вместе в понедельник рано утром, на машине.

— Если я еду, то не из пустого каприза.

— Не говори им, что возьмешь их в Америку, если не собираешься этого делать. Не обещай, если не уверен, что точно сможешь исполнить.

— Ну а тебе самой хотелось бы поехать?

— Мне хотелось бы никогда с тобой не расставаться. А где уж мы будем, не имеет значения.