Читаем Ночь времен полностью

Нет, ему ни за что не дойти. Поравнявшись с церковью Кармен, возле широко открытых дверей он видит вооруженных милиционеров, сооружающих из длинных скамеек и подставок для преклонения колен то ли баррикаду, то ли что-то вроде заграждения. Несколько человек с трудом стаскивают по лестнице исповедальню, помогая себе громкими криками. Будет, судя по всему, баррикада или блокпост, или же они просто сваливают в кучу скамьи и золоченые алтарные доски, собираясь запалить костер. «Куда это мы так торопимся? Документы, товарищ». Вдруг, словно по щелчку, стали действовать строжайшие правила, которых вчера не было и в помине, однако сегодня их соблюдают уже все, понурив голову, с привычным автоматизмом. И лихорадочно, тщательно маскируя нервозность, он снова ищет по карманам членский билет под косыми взглядами и направленными на него дулами винтовок в неопытных руках. Если его пропустят, то менее чем через пять минут он сможет нажать кнопку звонка в квартиру ван Дорена. Человек, который в эту секунду изучает под фонарем его профсоюзный билет, не умеет читать и явно не привык иметь дело с документами. Если повезет, он узнает хотя бы печать и выведенное красным сокращение ВСТ. Невысокая женщина в синем рабочем комбинезоне, с которого свисает лента с патронами, просит его открыть портфель: внутри — документы и чертежи. «Я по профессии архитектор, — поясняет Игнасио Абель, быстро взглянув ей в глаза — мельком, опасаясь разозлить. — Работаю в Университетском городке». Как немного нужно для того, чтобы лишить человека достоинства, сделать так, чтобы он, улыбаясь, кивал и в душе таял от благодарности к тому, кто, имея возможность арестовать или расстрелять, все же возвращает ему профсоюзный билет, машет рукой и позволяет пойти своей дорогой. На площади Кальяо, не глуша моторов, стоят грузовики с кое-как прикрепленными листами железа по бокам и привязанными веревками матрасами на крышах. На кинотеатре «Кальяо» мигает световая реклама премьеры фильма. Сеансы в 6:45 и 10:45, премьерный показ, огромный успех, «Тайна Эдвина Друда». У входа в отель «Флорида» пара иностранных туристов со спокойным любопытством наблюдает за снующими туда-сюда милиционерами и дефиле авто, несущихся на полной скорости в сторону площади Испании и ныряющих в темь последнего участка Гран-Виа с недостроенными домами-призраками и обширными пустырями за оградами, сплошь заклеенными политическими плакатами. Катятся людские волны со знаменами, направляясь к Пуэрта-дель-Соль, распевая гимны устало, охрипшими голосами, и сливаются, не смешиваясь, с потоком несколько ошарашенных зрителей, выходящих с последнего сеанса из здания кинотеатра «Ла-Пренса». Фильм «Брюнетка Клара» с Империо Архентиной и Мигелем Лихеро не сходит с экранов уже четырнадцать недель! На тротуаре перед входом в здание двумя автомобилями отгорожена длинная, как коридор, дорожка к тому месту на мостовой, где стоит грузовой фургон с широко раскрытыми задними дверцами. На капоте каждой из двух машин ограждения — американский флаг. Автомобили с флажками на капотах обособляют рабочее пространство, где царит никем не нарушаемое спокойствие. Между фургоном и парадным входом в обоих направлениях курсируют горничные с накалками на голове и слуги в форменной одежде — это горничные и слуги Филиппа ван Дорена. Они грузят вещи, коробки и сундуки, бережно обнимают упакованные картины руками в перчатках, и все это — тщательно и без спешки, словно они собирают господ в некое путешествие у дверей загородного дома. Внутри по обе стороны лифта расположились два молодых человека с военной выправкой, но в гражданском: руки сложены на груди, ноги на ширине плеч. Окинув с головы до ног Игнасио Абеля пытливым взглядом, они жестом дают ему понять, что он может воспользоваться лифтом; лифтер — еще один американец с короткой стрижкой. Стало быть, забастовка лифтеров здесь не действует. Однажды он уже поднимался в этом лифте, не подозревая еще, что в тот день ему предстоит встретить ее, как-то раз он уже шагал по этому коридору, слыша далекие звуки дуэта кларнета и рояля.