Читаем Ночь времен полностью

В памяти от тех дней осталось ощущение висящей на ниточке реальности и безуспешных действий; Мадрид напоминал стеклянный шар, наполненный взвесью громко провозглашенных или напечатанных слов, музыки и сухих автоматных очередей; шар был мутноват и не позволял видеть того, что оставалось снаружи и вдруг сделалось недоступным — существующей исключительно в воображении страны с городами, что были захвачены мятежниками, а через минуту — вновь отбитыми частями, сохранившими верность правительству, а спустя какое-то время были потеряны снова, но обязательно в очередной раз оказывались на грани падения под натиском наших милиционеров, неизменно героических; у него самого тоже день за днем под воздействием разнообразных ударов откалывались куски жизни, и большая ее часть уже исчезла: Адела и дети остались в Сьерре, Джудит пропала, строительство Университетского городка было остановлено, кабинеты конторы опустели, и по ним разгуливал ветер, влетая в разбитые взрывами и выстрелами окна, запорашивая пылью письменные столы и скидывая на пол никому не нужные планы и документы. Кордова перешла в руки народной милиции. Севилья в ближайшем будущем перейдет под наш контроль. Подавив мятеж в Барселоне, верные Республике колонны приближаются к Сарагосе. Письма он писал, но никому не отсылал: либо не знал, по какому адресу отправить, либо оказывалось, что это попросту невозможно. Верные правительству части берут в окружение Кордову, окопавшиеся в городе мятежники вот-вот сложат оружие. Он включал радио и тут же выключал, не выловив ни крохи сколько-нибудь надежной информации в волнующемся море слов, прерываемом рекламными объявлениями и военными маршами, это же море внезапно выплеснулось и в газеты. Республиканское правительство сообщает, что контролирует весь полуостров за исключением столиц ряда провинций, где мятежники пока что оказывают сопротивление, и со всей ответственностью заявляет, что мятеж, изначально не имевший никаких шансов на успех, разгромлен. В лавке табачных изделий и почтовых принадлежностей, где он привык покупать писчую бумагу и марки, витрина разбита, а товар разграблен; в другой такой же лавке, в нескольких кварталах от дома, продавец — лысый, весь какой-то елейный, будто прячущийся в темном углу за прилавком, — взялся его обслужить как ни в чем не бывало, хотя и не преминул заметить, что поставка марок приостановлена и что если верны сообщения о том, что Канарские острова снова под контролем правительства, то не очень понятно, почему оттуда не поступает табак. По заявлению правительства повстанческое движение в Каталонии подавлено, не успев начаться. Топография обычных ежедневных действий частью исчезла, частью сохранилась, сделавшись фантастической, подобно географии страны: целые регионы вдруг оказались недоступны, как будто ушли на морское дно, а границы — так подвижны, что абсолютно никто не знал, где они проходят. На головы предателей — предводителей изначально обреченной на провал авантюры — в скором времени обрушится неумолимый меч народного правосудия. На углу улицы Алькала загорелась маленькая церковь, перед которой обычно играл слепой скрипач, его пес с другой стороны улицы лает на поджигателей — они подносят к пылающим дверям церковные скамейки и подколенники. Время от времени кажется, что начавшийся в прошлое воскресенье драматический период близится к завершению. Он набирает на диске телефона номер, слышатся бесконечно долгие гудки соединения, но ответа нет; через какое-то время он вновь подносит к уху трубку — теперь нет и гудков. Радио Севильи распространяет воззвания мятежников — насквозь лживые, проникнутые отчаянием, призванные несколько поднять упавший дух тех, кто с оружием в руках выступил против народа и его законного правительства. Он брался за письма, но в такую жару после первых же строчек авторучка выскальзывала из пальцев, и он бросал это занятие; некоторые письма дописывались до конца, но мысленно, так и не воплотившись в строчки на бумаге. Дорогие Лита и Мигель, я жив и здоров и надеюсь увидеть вас, как только нормализуется ситуация, что, судя по всему, случится не позже чем через несколько дней. Верные правительству военные части и народная милиция несколькими колоннами выступили на борьбу с мятежниками Севильи, в результате чего солдаты мятежных частей дезертируют. Он вдоль и поперек изучал газету, ища в новостях о ходе военного противостояния в Сьерре название их городка, но там его не было. Штурм Кордовы силами республиканской милиции неизбежен. Также, как подцензурные газеты выходят с белыми полосами вместо колонок, целые города и провинции, названия которых никто не произносит и не пишет, будто бы исчезли с карты. Несколько колонн, выступив из Каталонии, подошли к Сарагосе, вследствие чего мятежники оказались в критическом положении. А он сидел в квартире, казавшейся больше, чем раньше, ведь теперь в ней нет никого, и мучился тем, что ничего не делает: не прилагает усилий, чтобы добраться до детей, не пытается с должным усердием и проницательностью узнать местонахождение Джудит. Героическая группировка славного полковника Мангады^{132} свергает врага с вершин Сьерра-де-Гвадаррама и неудержимо устремляется к Авиле. Без всякой цели он шел на улицу и при этом опасался, что в его отсутствие непременно затрезвонит телефон, что кому-нибудь придет в голову именно в его отсутствие позвонить ему с чем-то срочным. По данным нашей редакции, части полковника Мангады вчера вечером подошли к Бургосу и готовятся к решающему сражению с мятежниками. На одной из скамеек на улице Принсипе-де-Вергара профессор Россман, обильно потея жарким июльским деньком, когда тени акаций так коротки, роется в портфеле, перебирая газетные страницы и вырезки, которые путаются в его неловких пальцах. «В мои намерения никак не входило побеспокоить вас, дорогой профессор Абель, однако ж я хотел удостовериться, что с вами все в порядке, что вам удалось благополучно вернуться из Сьерры. А как вы объясняете себе тот факт, что во вчерашней газете сообщалось, что колонна полковника Мангада движется в направлении Авилы, а в сегодняшней — что она стоит под Бургосом?» Броневики и артиллерийские орудия готовы к взятию пылающего Алькасара в Толедо. Он звонил на вокзал спросить, возобновлено ли движение поездов, но трубку никто не брал, а если к аппарату кто-то и подходил, то все равно не мог сообщить ничего определенного. Правительственные войска окружают Кордову, деморализованные силы мятежников, вне всякого сомнения, вскоре оставят город. Он набирал телефонные номера вокзала, но там или бесконечно звучали короткие гудки, или сигнал попросту отсутствовал. В Мадриде проводятся масштабные задержания фашиствующих и религиозных элементов, а также офицеров, предавших Республику. Он хотел послать телеграмму, однако телеграф был закрыт, впрочем, если б ему даже удалось телеграмму отправить, то как бы он узнал, доставлена ли та адресату? Правительство весьма оптимистично настроено относительно перспектив скорого подавления мятежников. Дорогая Джудит, я не знаю, где ты, но не могу перестать писать тебе, не могу научиться жить без тебя. На арагонском фронте, спасаясь беспорядочным бегством, мятежники оставили на поле боя множество убитых и раненых, а также грузовики, пулеметы и винтовки. В невообразимой неразберихе, царившей во Дворце связи, не находилось никого, кто в соответствующих окнах мог бы принять телеграмму, жуткий трезвон телефонов, трубки которых никто не снимал, сливался с криками и распоряжениями милиционеров и лязгом передергиваемых затворов винтовок: на первом этаже стихийным образом возник призывной пункт народной милиции. Сарагоса начинает замечать лишения, последствия осады города правительственными войсками. Ему удалось поговорить с почтовым служащим, от которого он узнал, что связь с районами по ту сторону Сьерры приостановлена до дальнейших распоряжений и что карта Испании пестрит нынче внезапно возникающими на ней белыми пятнами областей, коммуникация с которыми либо запрещена, либо технически невозможна, причем карта эта меняется каждый день и даже каждый час, в зависимости от слухов и самых фантастических известий о наступлениях и победах. Монахи коварно, с кинжалами в руках, напали на милиционеров, намеревавшихся произвести у них обыск. Дорогая Адела, передай родителям, что я видел на днях твоего брата и у меня сложилось впечатление, что с ним все в порядке. Положение мятежников в Севилье настолько отчаянное, что предатель генерал Кейпо де Льяно намеревается сбежать в Португалию. Он вставал до рассвета, чтобы занять очередь в американское посольство, и, придя туда еще затемно, уже находил на тротуаре очередь из будущих беглецов, всячески старавшихся скрыть свой социальный статус: дамы из высшего общества без браслетов и иных украшений; мужчины без галстуков, в кепке или берете и каком-нибудь стареньком пиджачишке на плечах. Но все же им не удавалось скрыть свое происхождение, о котором, совершенно неожиданно, свидетельствовали гладкость выбритых лиц, хороший покрой брюк, розовые ногти. В окрестностях городка Посуэло-де-Аларкон в кустах было обнаружено тело молодой привлекательной женщины в элегантной одежде: на погибшей было черное крепдешиновое платье, светлые шелковые чулки, белые кожаные туфли с черной окантовкой, изящное дорогое белье. Чтобы подать заявление на визу, требовалось письменное приглашение и контракт из Бертон-колледжа, однако получить их не удавалось: то ли международная почта перестала работать, то ли все почтальоны записались в милицию, а новых набрать не успели. Республиканские войска заняли окрестности Уэски и перерезали электроснабжение Сарагосы — положение мятежников в городе с полным правом можно назвать отчаянным. Dear Mr. President, Burton College, Rhineberg, N.Y., it is an honor for me to accept your kind invitation and as soon as current circumstances improve in Spam, I will send you the documents you have requested from me[42]. Колонны из Каталонии, демонстрируя высочайший уровень духа, продолжают победоносное шествие по земле Арагона и неудержимо приближаются к Сарагосе, вновь атакованной нашей авиацией. Ему хотелось всего лишь сбежать, отправиться куда подальше, уехать и никогда больше не возвращаться, погрузиться в тишину, где не будут назойливо, день за днем, звучать даже не выстрелы и взрывы, а одни и те же слова, по кругу, тупые и пафосные, мстительные и токсичные, столь же ужасные, как и действия. Карлисты^{133}, эти мерзкие твари, стаями гиен движутся на нас вместе со свирепыми и гадкими длиннополыми попами. Одни и те же слова осаждают тебя без устали, сыплются и из радиостанций, верных правительству, и из вражеских, прыгают тебе в глаза со страниц газет и с плакатов, которыми обклеены все стены; слова, которые не стыдятся очевидности собственной лжи и ввинчиваются в сознание грубой силой повторения. День ото дня растет энтузиазм тех, кто на фронте с оружием в руках защищает Республику и свободу, сводя к нулю все отчаянные усилия мятежников. Куда от них укрыться, как не подцепить эту инфекцию, не пасть жертвой пьянящего хмеля слов, поддерживающих коллективное наваждение? Всяческого сожаления достойно то, что движение на высоких скоростях автомобилей, реквизированных подразделениями и милиционерами Народного фронта, приводит к многочисленным дорожно-транспортным происшествиям, которых легко можно было бы избежать, если водители упомянутых авто неукоснительно соблюдали бы правила дорожного движения. Каждое утро и каждый вечер он ждал свистка почтальона, однако почтальона часто не было, но и на следующий день он все с тем же болезненным нетерпением ждал корреспонденции: письма от Джудит, от детей, из Бертон-колледжа, из американского посольства. Многочисленные отряди народной милиции Лериды под бурные овации жителей города прошли по его улицам перед своим выступлением на Сарагосу. Спустившись спросить у привратника, не было ли для него писем, он увидел, что тот сменил синего цвета ливрею с золотыми галунами на надетый прямо на майку рабочий комбинезон и прекратил бриться. Сдача мятежниками толедского Алькасара неизбежна. По совету соседа шофера привратник вступил в НКТ и, не снимая фуражки, которой весьма гордился, поскольку она придавала ему некоторое сходство со штурмовиком, повязал на шею красно-черный платок, а с правого боку приторочил к ремню пистолет — не менее громоздкий, чем связка ключей, висевшая всегда на левом. Верные правительству колонны не встречают сопротивления на пути к Сарагосе. Привратник принялся рассказывать, что пистолет достался ему при раздаче оружия, изъятого у фашистов, которых народ разгромил при взятии Куартель-де-ла-Монтаньи. Танки верных правительству сил вышли из Гвадалахары в направлении Сарагосы, усилив неудержимое продвижение пехоты. Привратник чистит оружие с той же сосредоточенностью, с которой в прежние времена надраивал до блеска туфли какого-нибудь влиятельного жильца, однако раздобыть патроны ему не удалось, хотя он каждый день обращается с этим к своему приятелю, шоферу-анархисту, аргументируя просьбы тем, что привратник, в конце-то концов, тоже власть, и ежели будет при оружии, то с пущим тщанием сможет следить за входной дверью и осматривать дом в поисках возможных уклонистов или саботажников. С поднятыми руками, группами по пять человек, покидают толедский Алькасар оборонявшие это укрепление мятежники. Игнасио Абель выходит утром из дома, и привратник в рабочем комбинезоне и с пистолетом на поясе отворяет перед ним дверь, в поклоне стаскивая с головы фуражку и скромно протягивая за чаевыми руку. «Вам-то беспокоиться не о чем, дон Игнасио. Рабочий люд в нашем квартале вас-то куда как хорошо знает, да я и сам, ежели понадобится, за вас руку в огонь готов сунуть». Гранада в одном шаге от сдачи правительственным силам: наши надежные источники сообщают, что солдаты дезертируют или восстают против своих командиров-бунтовщиков, которые довели их до бесчестия и разгрома. Он звонил в пансион на площади Санта-Ана в глупой надежде, что Джудит так никуда и не уехала, и чей-то гневный голос, стараясь перекричать шум, сообщил, что у них нет постояльца с таким именем, но сам факт произнесения этого имени вслух в телефонную трубку его несказанно растрогал: тем самым как бы подтверждался факт ее существования. Эскадрилья самолетов, вылетевших этим утром из Барселоны, совершает разведку местности, прикрывая с воздуха продвижение правительственных сил, которым предстоит овладеть Сарагосой; в данный момент они подходят к городу. Проверьте еще раз, пожалуйста: Джудит Белый, давайте я назову вам по буквам, да, она иностранка, из Америки. Когда он ехал в трамвае по улице Алькала в направлении площади Севильи, ему бросилось в глаза, что над башней Общества изящных искусств с бронзовой статуей Минервы плещется огромное красное полотнище. В окрестностях Кордовы наши войска ждут подходящего момента, чтобы перейти в решительное наступление. Он стал ближе — если не к Джудит, то по меньшей мере к дому и комнате, где она жила, но дальше ехать невозможно: на углу улицы Принсипе с той же внезапностью, с которой налетает летняя гроза, началась перестрелка; он вышел из подъезда, где укрывался от выстрелов, и в ярком солнечном свете, брызжущем с площади Санта-Ана, вдруг ему показалось, что там идет Джудит. Всем водителям транспортных средств, реквизированных у противника, настоятельно рекомендуется соблюдать правила дорожного движения и подчиняться указаниям установленных в столице дорожных знаков в целях предотвращения дорожно-транспортных происшествий, происходящих исключительно по причине несоблюдения водителями правил дорожного движения.