Читаем Ночь империи полностью

– Может, хоть теперь ты прекратишь бежать в каждую битву впереди всего войска?– строго поинтересовалась мать, не спеша его отпускать.– На тебе шрамов не счесть!

– Долго они не держатся,– он обнял мать за плечо, между делом ответив на отцовское рукопожатие.– Да и женщины военных любят. Ты с отцом познакомилась, когда он ещё в армии был.

Она, гордо фыркнув, стала возражать, и это потянуло за собой лёгкий, никого толком не обижавший спор, растянувшийся на всю поездку до дома. Отметить решили у дяди, заодно повидаться с его супругой и дочерью.

Едва завидев его на пороге, она кинулась с объятиями навстречу.

Как только сестра обхватила его за плечи, заставляя чуть нагнуться, Самаэль замер.

Это было неправильно. После получения чина тави не было никакого праздника. Не было поздравлений. Он провёл немного времени на дворцовой площади для торжеств, улыбнулся всем, кто сухо подметил «иного от Гриндов и не ждёшь», и уехал домой. В одиночестве прикончил пару бутылей вина, да на этом отмечать и закончил – не считал нужным устраивать пир на всю столицу.

Медленно, боясь, что всё разрушит в один миг, он перевёл взгляд на родителей. Мать о чём-то шутила с Сибиллой, отец с Джанмарией направлялись к погребам.

Родителей ведь не было на церемонии. Их просто не могло там быть.

– Это неправда,– выпрямившись, Самаэль загнанно осмотрелся.– Этого нет, не было-

– О чём ты?– Алана, усмехнувшись, скрестила руки на груди.– Не веришь, что великого генерала получил?

Мужчина промолчал, втянув воздух сквозь зубы, и потёр глаза. Всё происходящее было неправдой, мороком. Он не мог находиться дома у Джанмарии. Разум, медленно, с трудом начинавший приходить в себя, постепенно подбрасывал воспоминания: суматоха в центре города, попытка отправиться туда и последующая схватка с самим Иблисом. Действиями руководила лишь злоба, направленная на ифрита, целью которого было удержать его от помощи пострадавшим горожанам и защиты Владыки, и потому он позволил себе слабину. В какой-то момент, отследить который не было возможности, попался под чужое воздействие.

– Это морок,– схватившись за голову, первый тави зажмурился.– Это морок, не было такого. Ничего этого не было.

– Самаэль? Всё в порядке?

Вскинувшись, он уставился на подошедшую мать. Точно такая же, какой была в детских воспоминаниях, которые он намеренно выдернул на поверхность после прочтения писем Джанмарии девять лет назад. Невысокая красивая женщина со светлыми волосами и тёплыми, нежными руками, всегда пахнувшая цветами и сладостями.

– Нет,– опустив плечи, Самаэль не сводил с неё взгляд. Сам не заметил, как голос вдруг осел.– Нет, мам, не в порядке. Ты умерла. Вы с папой оба умерли. Вас не может здесь быть.

Она коротко вздохнула, подходя на шаг, и мягко обхватила его лицо ладонями. От неё не исходило угрозы, но первый тави дёрнулся, пытаясь безуспешно уйти от прикосновения. Она была слишком настоящей, слишком живой.

В уголках глаз защипало.

– Но мы здесь, верно?– Иллайя тепло улыбнулась.– И ты можешь остаться с нами.

– Не могу,– на пару мгновений зажмурившись, Самаэль покачал головой и, наконец, почувствовал прохладу собственных слез на щеках.– Не могу, мам. Мне нужно обратно. Туда, где живые, которым я ещё могу помочь.

Прерывисто вздохнув, он обнял мать, притянул к себе. Прижавшись щекой к её волосам, глубоко вдохнул знакомый запах.

– Я очень по вам скучаю, мам. Отдал бы все на свете, чтобы вы были рядом.

Зажмурившись, Самаэль обнял мать ещё крепче, свободной рукой доставая из ножен на поясе кинжал.

– Прости меня, мама. Ладно? Ради всех богов, прости.

Она хотела ответить, но не смогла, поперхнувшись собственными словами. Нанеся удар в живот, первый тави едва слышно взвыл, надавливая на рукоятку кинжала, распоровшего ткань одежд и чужую плоть.

Мир вокруг сжался до размеров песчинки, а потом вспыхнул вновь, взрываясь шумом терзаемого города, звоном оружия, запахом гари и крови, криками людей. Вместо кинжала ладонь холодила рукоять испачканного в крови меча, но главным было даже не это – ощущение тепла чёрной когтистой ладони на его голове. Указательный и средний пальцы, если бы их хозяин вздумал ими слегка двинуть, вонзились бы когтями точно генералу в глаза, полные слёз.

Они поняли, что произошло, почти одновременно, но Иблис оказался на доли секунд быстрее, отдёргивая руку и отступая прежде, чем первый тави, взревев, успел её отсечь.

2.

На полном ходу вонзив когти в угол здания, Айорг сумел повернуть без потери скорости. Следующий поворот, должный по ощущениям быть последним, искренне попытался не портить чужое имущество, но во избежании столкновения со стеной оттолкнулся от неё ногой. До слуха донёсся отдалённый звук крошения камня, а хозяин здания, если бы выжил сегодня, имел все шансы обнаружить утром на стене чужой след. Будь время и обстоятельства другими, он бы вызвал у себя на эту тему лёгкие муки совести.

– Тихо-тихо!– со смехом воскликнул ифрит, одной рукой успешно удерживая Мадлену, а второй приставив кинжал к её шее, чтобы не дёргалась.– Помни о возрасте, малыш!