Читаем Ночь империи полностью

В последний момент парировав удар, Самаэль отлетел назад, но чудом сумел удержаться на ногах. Проехав небольшое расстояние на подошве, он вдруг услышал оклик сестры и, поддавшись внутреннему желанию убедиться, что с ней всё в порядке, обернулся. Алана была цела, явно отправленная кем-то из солдат в дом, который полагался более безопасным местом, но хода дальше ей пока что не было.

Отвернувшись от сестры, тави только рявкнул ей держаться подальше, после вновь кидаясь в атаку. Иблису было сложно противостоять, и несколько полученных ран, были тому прямым доказательством. Властителю огненных земель не было нужды в мече – он мог отбить любой удар правой, нечеловеческой рукой. Видимо, только из уважения к Самаэлю обнажил оружие, остроту которого тот уже успел испытать на себе.

Кидаться напрямую было гиблым делом: делая шаг вперёд, он попадал в легко раскинутую рамку перехода, в следующий миг оказываясь позади противника открытым к нападению. Спасали лишь собственная реакция и скорость, но и они не помогли избежать абсолютно всех ударов.

Проскочив «насквозь» в очередной раз, он развернулся, тут же вскидывая руку с мечом. Удар оказался такой силы, что от лезвий при соударении брызнули искры. Отступил на один шаг назад, давая себе чуть больше пространства, и вновь рванулся вперёд, пригибаясь и уходя от чужой атаки.

Джанмариа Гринд всегда поучал его: «Противник не должен знать, что ты из себя представляешь. Не давай ему полной картины». Это правило действовало и на поле боя, и в жизни. Окружающие знали, что первый тави хорошо обращался с оружием, что смыслил в тактике и стратегии. Единицам было известно, к какому народу он принадлежал, и никому – врождённая предрасположенность суламаррэ к использованию сарпиды. Более сложная, чем магия и мороки, менявшая саму сущность мира, во Второй Эпохе она считалась идеальным оружием, и не занимался её развитием лишь ленивый.

Семь лет отсутствия он провёл не только в попытках найти то место, где когда-то жила семья. Вновь оказавшись спиной к противнику, первый тави раскрыл свободную от меча ладонь и, разворачиваясь, взмахнул ей по дуге от себя. Воздух заискрил лёгкими сполохами, застыл на мгновения – и тут же метнулся на огненного сотнями ледяных невидимых стрел. Увернуться ото всех было невозможно, отбить – нельзя. Лишь попытаться сократить количество мелких, глубоких порезов, но Иблис почти не двинулся с места, только склонив голову набок. Сарпида вспорола воздух рядом с ним, отсекла пару золотистых прядей, опавших полукольцами на поверхность мостков.

Единственный порез, который удалось заметить тави, пришёлся на щёку, точно под правым глазом, но время для подсчётов было неподходящее. Пользуясь, пусть и малым, но преимуществом, он в очередной раз проскочил через переход, обернулся, нанося удар в спину не успевшему развернуться противнику. Лезвие прошло через правое плечо, пачкаясь в крови, но та не начала ожидаемо исчезать при взаимодействии с открытым воздухом.

Прежде, чем Самаэль успел сделать что-то ещё, грудь будто прошило раскалённым штырём. Опустив взгляд, первый тави увидел лезвие сабли, пробившее грудную клетку насквозь.

– Разуй глаза!– рыкнул на него тот, кто нанёс удар со спины.

Боль отрезвила, словно вылитый на голову ушат ледяной воды. Вновь посмотрев на своего противника, он увидел сестру, мелко дрожавшую от страха и боли в раненном плече. Вся в мелких порезах, но все ещё живая, спасённая от верной смерти по чистой случайности.

Иблис, стоявший на противоположном краю мостков, только с виноватой улыбкой развёл руками и без какого-то интереса в глазах проследил за тем, как тави резко убрал оружие от сестры.

Поддержка со спины исчезла, и в её необходимости Самаэль уверился только в этот момент. Пошатнувшись, он осел наземь и не упал назад только благодаря Алане, кинувшейся на помощь.

– Нет, нет, нет!– затараторила она, потянувшись трясущимися пальцами к сабле в его груди.– Нет!

– Вытащишь – он захлебнётся в собственной крови.

Мимо них прошли, и лишь спустя пару мгновений первый тави увидел того, кто нанёс решающий удар в этой схватке.

Остановившись между ними и Князем, Гленн указал рукой в сторону города.

– Мы уходим. К ним прибыло подкрепление, сейчас люди Гласеа в меньшинстве.

– Порой мне кажется, деньги ты берёшь за то, чтобы портить мне всё веселье,– картинно вздохнул Иблис.

Наклонившись в сторону, чтобы увидеть Самаэля, он помахал ему правой рукой, на ладони которой был слегка дымившийся от «горевшей» крови порез.

– Высшего может убить только высший, генерал. Меня – только мой отец. Но ты был неплох.

Проследив, чтобы на мостках они остались только втроём, Гленн обернулся к Алане.

– Он не умрёт, но не трогай саблю. Дождитесь лекаря.– Грустно улыбнувшись, он отсалютовал тави.– Удачи.

Попытавшись вдохнуть, Самаэль быстро отказался от этой затеи. Наёмник был прав, но легче от этого не становилось – каждое движение отзывалось жгучей болью в груди.