Читаем Ночь империи полностью

Сходить на сушу, какие бы сложные отношения с водой у него ни были, Самаэль не спешил: он не имел ни малейшего понятия, куда идти и с кем говорить. В том, что никто из местных не знал имперский, сомнений не возникало. Можно было попробовать вытянуть какую-то информацию на общем, но кто бы сказал ему, самозванцу без официальных бумаг, как добраться на аудиенцию к самому правителю. Стоило искать военных, наверняка должных патрулировать город – хотелось верить, что хотя бы эта практика здесь была схожа с эрейской.

Геенна казалась другим миром, пугала и завораживала одновременно. Всю жизнь наивно полагавший, что восторженным ребёнком чувствовал себя первый и единственный раз в Лайете, тави обнаружил себя жадно осматривавшим все, что можно было увидеть с корабля.

В числе сходивших на пристань особенно привлёк внимание старик, слабый и болезный, с завидным упорством тащивший на спине немалых размеров мешок. Второй он подтаскивал рукой, и при каждом новом шаге вперёд был слышен лёгкий звон – украшения, бытовая мелочь, не иначе.

Решив, что от простаивания на месте его проблемы не исчезнут, Самаэль двинулся с места. Возле старика он притормозил, аккуратно тронув того за плечо, и ифрит, по счастью, без лишних слов понял желание иностранца помочь с ношей.

К моменту, когда они покинули пристань, минуя группу воинов в крылатых серебристых доспехах, тави осознал, что в ближайшие пару минут потеряется в этой жизни и конкретном городе окончательно. Бросить старика на середине пути не позволяла совесть.

Ифрит между тем, найдя бескорыстного помощника, начал было что-то рассказывать на своём языке. У него было грубоватое, местами каркающее звучание, слегка резавшее слух, привыкший к мелодичности накаадэ, который считался в Эрейе государственным. В попытках прикинуть, было ли у ифритов так же с десяток диалектов, порой различных настолько, что выходец из северной области не мог понять южанина, Самаэль пропустил какой-то вопрос в свою сторону. Последнее стало ясно только по интонации и взгляду его спутника.

Старик быстро смекнул, что ему не ответят, но к своей чести не растерялся. На ломанном, трудно разбираемом из-за акцента общем сказал, что продаёт заморские диковинки на здешнем рынке и снова спросил, зачем сам тави явился на его родину.

– К Князю,– не нашёл в себе ни сил, ни желания врать Самаэль.– С посланием.

В изумлении вскинув брови, ифрит быстро позволил этой эмоции смениться на восторг. Без предупреждения подхватил тави за рукав и утянул на небольшую площадь, которая после узких улиц между невысокими домами из песчаника ощущалась, как настоящий пустырь. Он продолжил говорить уже на своём, но Самаэль понял требование посмотреть туда, куда указывал его спутник крючковатым пальцем – и на пару мгновений стало дурно.

Дэв был огромен. На пристани это казалось не такой большой проблемой, но теперь, оказавшись непосредственно в самом городе, тави с ужасом осознал – то, что хотя бы могло претендовать на звание резиденции правителя, находилось за одну, а то и две лиги от него. Крепость, чьи крыши в свете солнца бликовали кроваво-красным, высилась над городом, напоминая вросший в гору драгоценный камень.

Видя разочарование и усталость своего помощника от жизни, старик состроил печальное выражение лица, но потом вдруг вскинулся и махнул рукой кому-то позади.

Рука в кованой серебряной перчатке оказалась на его плече раньше, чем Самаэль успел обернуться.

– Вот уж не думал, что вновь увижу живого, не закованного в цепи имперца в Дэве.

Этот говорил на общем гораздо лучше старика, но теперь было не до оценки чужой речи. Резко развернувшись, тави предусмотрительно отступил на шаг назад и только чудом не запнулся о сваленный на землю мешок.

Стоявший напротив солдат был примерно одного с ним роста. Солнечный свет, падая на его доспехи, бликовал, чего никогда не замечалось на обычной амуниции. Несмотря на ситуацию, тави нашёл время на удивление: это было настоящее серебро. Другие металлы, использовавшиеся для доспехов, так на солнце не слепили.

– Кто ты такой и что здесь забыл?– ифрит взял на себя наглость опустить все формальности, кладя ладонь на эфес меча.

От движения слегка шевельнулись пластины перьев на крылатых наплечниках. В бою такой доспех бы не защитил: серебро было пластично и прогнулось бы от одного хорошего удара. Впрочем, у Самаэля возникало мало сомнений в том, что подобраться к этим воинам на нужную дистанцию будет задачей крайне сложной.

– Я первый из великих генералов империи Эрейи,– не испытывая ни малейшего желания ввязываться в передряги на чужой территории, тави кивнул солдату.– Самаэль Гринд. Меня прислали проведать нашу принцессу, что не так давно обручилась с Князем.

– Допустим,– ифрит прищурил глаза бледно-голубого оттенка.– Я должен верить на слово?

– Да,– Самаэль развёл руками.– Солнце нашей империи пожелал, чтобы этот визит был инкогнито. У меня не никаких доказательств, кроме моих слов… И уверенности в том, что Князь узнает меня, когда ты меня к нему приведёшь.

Солдат нахмурился, крепче сжав эфес меча.