Читаем Ночь империи полностью

– То, что уже сказал,– хохотнул Марбас.– Это чудо, и я сам сначала не поверил, но все указывает именно на это. Через несколько месяцев у Геенны будет принц. Или принцесса. Или оба сразу, точно сказать не могу.

Сцепив пальцы в замок, глава легиона рафимов с улыбкой посмотрел на Иблиса:

– А Вы станете отцом, Князь. Уже… В который раз.

Переглянувшись с ним, Лилит пару мгновений сидела молча.

Оба пытались в достаточной мере осознать услышанное, а в следующую секунду будто что-то изменилось в самом воздухе вокруг. Со смехом обняв супругу, властитель огненных земель крепко прижал её к себе, пряча лицо в плавном изгибе её шеи. Когда последний раз хоть кто-то из обитавших в Тааффеитовой крепости слышал его искренний смех, вспомнить было сложно.

Имевший достаточно детей от многочисленных любовниц, огненный, как и многие из его поданных, успел давно забыть, каково было иметь возможность вырастить и воспитать настоящего ифрита. Не одного из множества полукровок, больше половины из которых даже не знали, что их отец – сам Князь.

Наблюдая за радостью правителя и его супруги, Марбас облокотился на посох и умилённо улыбнулся. Только в моменты проявления искренних эмоций их Князь вновь становился похож на того самого созданного лучшим, любимейшего сына, который когда-то давно позволил им увидеть мир и самим выбрать свой путь. Казалось, что в такие моменты и сами они становились такими, какими были когда-то: ещё не искалеченные, не отвергнутые своими семьями и близкими.

Строгий взгляд, чувствовавшийся кожей, заставил вернуться мыслями к реальности. Стараясь почти не отводить руку от талии супруги, Иблис показал врачевателю четыре пальца, и глава легиона рафимов со вздохом направил свои шаги в обратную сторону. Хоть ему и поручили четырёх старших, и сделать это надо было поскорее, на ещё несколько забегов он был не готов.

2.

Солнце медленно поднималось из-за горизонта, и лучи его рассеивали сумрак, скрывавший берег лазурного моря. Постепенно двигаясь вверх, свет обрисовывал высокие здания из песчаника, тянувшиеся ввысь из самой воды, столь прозрачной, что можно было увидеть сновавших под её толщей рыб и редких представителей водных народов, яркими пятнами выделявшихся в синеве вод.

На крепостной стене, окольцовывавшей город, пестрели изображения мифических существ, коих любой человек без колебаний приравнял бы к ярчайшим представителям тёмного царства.

Первым в глаза бросалось центральное изображение, где мужчина с телом золотого цвета, раскинув за спиной три пары чёрных крыльев, тянулся одной рукой к солнцу, а вторую с мечом – упирал в землю. На голове его шесть симметрично расположенных рогов образовывали своего рода корону, обвитые драгоценными нитями. На общем фоне ярко выделялся чёрный доспех, в который был закован этот «хранитель города». Один из них.

Упёршись руками в перила, Самаэль слегка перегнулся через борт и осмотрел центральную картину. Слева от неё был изображён закутанный в чёрный свободного кроя балахон мужчина, скрывавший лицо под медной маской. Держа в одной руке причудливый посох, увенчанный тонкими сплетениями нитей, которые держали в центре прямоугольный тёмно-синий кристалл, он смотрел прямо и единственный не имел крыльев. Взгляд сам собой зацепился за пару витых высоких рогов, и конкретно в этом случае возникали стойкие ассоциации с вахши. Удивительно, как эти отродья ещё не вздумали кричать о своём родстве с ифритами.

Имевшая долгую историю, земля огненных казалась чем-то особенным даже в сравнении с империей Эрейи, и в этом был её шарм. Они существовали дольше, чем кто бы то ни было – говаривали, жили ещё тогда, когда о создании империи никто и не задумывался – и этот факт нельзя было не учитывать при взаимодействии.

Больше всего удивлял не город, а само понимание: каким-то образом этот корабль шёл не в один из прибрежных пунктов, а напрямую в столицу. Последним из имперцев, кто смог попасть в Дэв, был Мортем Жестокий, но даже ему потребовалось сначала столкнуться с вахтовиками. Те были основной причиной всех слухов: они не жили в береговых деревнях, а всего лишь приезжали туда на работу, принимать товары и отправлять свои. Все купцы так или иначе попадали именно к ним, и именно поэтому пошёл слух о том, что вся Геенна – грязные, потасканные жизнью грубые варвары.

Не хотелось даже думать, каким образом корабль с промежуточной стоянкой в Верхнем Аларане выбил себе дозволение причалить к берегам столицы.

Корабль пришвартовался, с едва слышным стуком ударившись бортом о пристань. Матросы затянули потуже узлы для удержания судна на месте, перекинули на деревянный настил широкую доску.