Читаем Ночь империи полностью

Айорг почти всегда встречал её в кресле, находившемся напротив рабочего стола. Место Владыки пустовало, так как Фикяр в основном проводил своё время на полу, разыгрывая баталии между деревянными солдатиками, а у валакха было крайне сильное чувство иерархичности, чтобы раньше времени занимать чужое. Каждый раз, как их видела, Оливия не могла отделаться от мысли, что выглядели эти двое, как отец, работавший и краем глаза следивший за способным о воздух пораниться ребёнком.

Порой валакх приносил ей книги, пока никто не видел – читать было не самым женским занятием – и только теперь, остановившись у гостевого кресла, она увидела знакомые корешки на полках шкафа по левую сторону от огромной карты мира. Последняя располагалась точно позади рабочего стола. В центре ярко выделялась империя, расползшаяся, будто огромное пятно краски, небрежно плеснутой на крепкий пергамент. Когда-то давно она была гораздо меньше.

На Коврусе, Кроане и части земель по краю Мидери торчали мелкие гвоздики с маленькими пергаментными треугольничками: неприятное напоминание о нынешней ситуации.

Поддавшись любопытству, Оливия обошла стол и проскользнула в пространство между ним и креслом, тут же усаживаясь. В груди клокотал детский восторг такой же, как когда удавалось до обеда несмотря на запрет матери утащить с кухни парочку сладостей для себя и сестры.

Интересно, не чувствовала ли себя так же когда-то давно Принцесса Роханна? Скорее всего, нет. Она была первой, и тогда никто не возмущался женщине, в руках которой была сосредоточена вся власть. Ей поклонялись, её обожали и вспоминали до сих пор. Да и дворца тогда не было, так что сидела она явно в каком-то другом месте.

До слуха долетел вздох и лёгкий шорох, и Оливия слетела с кресла, как ужаленная. Покои Владыки были буквально в паре шагов от того места, где она находилась, но они должны были пустовать. Если бы правитель вернулся из Пантеона, об этом было бы известно всем в тот самый миг, как он въехал на территорию Лайета. Тем не менее, звук шёл именно из-за тяжёлой тёмно-синей занавеси, скрывавшей проход в личные покои от любопытных глаз.

Ей почти наверняка показалось: сработал страх, что кто-то обнаружит её своеволие и проникновение на запретные территории. Вместо того, чтобы вернуться к прерванному занятию – мечтать о том, каково быть Владычицей, тоже считалось занятием – девушка решила проверить.

Стараясь ступать как можно тише, она осторожно приблизилась к завесе и на пару мгновений замерла. Что было делать, если бы там все же был кто-то? Как оправдываться? Пока она пыталась ответить на эти мысленные вопросы, рука будто сама по себе потянула плотную ткань в сторону.

За порогом царил приятный полумрак – у солнца не было ни единого шанса пробиться сквозь плотные гардины на окнах. Вынужденная щуриться, так как в сумраке покоев видела с трудом, Оливия сделала осторожный шаг внутрь.

Большую часть пространства занимала кровать с забранным кверху балдахином. Сделанная из массива красного дерева, она была женщине знакома слишком хорошо, и при виде этого не самого угрожающего предмета её слегка передёрнуло. Здесь она провела несколько ночей с предыдущим Владыкой, хотя до утра никогда не оставалась – всегда дожидалась, пока он уснёт, и сбегала к себе, чтобы попытаться отмыться и заодно проплакаться.

Кто бы знал, что спустя несколько лет она будет заходить сюда по своей воле. Все ещё искренне надеясь, что правителя в постели не окажется.

И кто бы мог предсказать, что, подойдя к постели, она совершенно не будет знать, как реагировать.

По одной из подушек разметались угольно-черные склокоченные пряди, по которым легко было узнать Айорга, но в ступор девушку вогнал не накрывшийся с головой правитель. Его рука, видная из-под покрывала, лежала на груди тави Гринда, занимавшего соседнюю подушку. На изголовье висел его малахитовый кафтан, а сам он был только лишь в исподней рубахе.

По слухам, с ранних лет по какой-то причине не способный спать в принципе, Самаэль всем своим видом эти слухи опровергал.

Тихо ахнув, Оливия поспешно зажала рот ладонью и отступила на шаг, но было поздно: валакх двинулся, просыпаясь. Упёрся ладонью в грудь тави, используя ближнего своего в качестве опоры, и приподнялся. Слегка затуманенный взгляд глаз цвета раскалённых углей скользнул по помещению и в конечном итоге упёрся в нарушительницу спокойствия.

Пару мгновений Айорг просто смотрел на девушку. Когда до него дошло, в какой ситуации оказался, валакх распахнул в ужасе глаза и спешно хлопнул Самаэля.

– Гринд! Гринд! Стоять!– последнее было обращено к решившей бежать, пока не пострадала, Оливии.

Вторую попытку его ударить великий генерал пресёк, хватая валакха за запястье.

– Чего ты орёшь?– с тяжёлым вздохом пробормотал мужчина, потирая глаза.– Договорились же, сутки-…

Убрав руку от лица, Самаэль посмотрел на правителя и неизбежно заметил замершую загнанным зверьком Оливию.

– А-ааа… Доброе утро, Ваше Сиятельство.

– Доброе,– пискнула Оливия.– Я… Простите, я не знала…

– Пусти,– шикнул Айорг, высвободив руку из хватки друга.