Читаем Ночь империи полностью

Упёршись обеими руками в перину, он втянул воздух сквозь стиснутые зубы и перевернулся. Действие, достаточно простое, показалось Оливии странным: валакх сначала развернулся верхней частью тела, только потом переместив ноги. Сев, он окончательно выровнял нижнюю половину руками.

Самаэль, очевидно расценивший вдову Владыки, как минимальную угрозу своему спокойствию, повернулся на бок, спиной к другим присутствующим.

– Когда вы вернулись?– тихо поинтересовалась Оливия, рискнув присесть на край постели.

– Ночью,– Айорг наклонился, потирая глаза основаниями ладоней.– Сударыня, я буду благодарен, если сегодня дворец будет уверен, что меня все ещё нет. И это…

Махнув рукой в сторону вновь уснувшего тави, он коротко нахмурился:

– Это не то, о чём Вы могли бы подумать. О его возвращении тоже знать никому не надо, сами понимаете.

– Почему? Дворцу сейчас не помешало бы Ваше внезапное появление. Маршал, которого поставили во главе военного ведомства… Немного переоценивает свои возможности.

– Есть причины, по которым сегодня я не могу выйти из этих покоев,– строго произнёс валакх.

Помолчав, он со вздохом ещё раз потёр глаза. Выпрямившись, мужчина пригрозил пальцем Оливии:

– Раз уж Вы здесь, поможете. Поможете ведь?

Не в её ситуации было отказывать. Если бы не детское желание посидеть на месте правителя вдалеке от шума дворца, ничего бы этого не было, поэтому в попытке хоть как-то искупить вину за содеянное Оливия согласилась.

Помощь оказалась не в меру простой: её попросили всего лишь достать чего-нибудь съестного и привести с собой Ноктиса. На вопрос о том, почему перевёртыш не может всё сделать сам, Владыка великодушно пояснил, что Ноктис, таскающий еду и прогуливающийся в одиночестве до покоев правителя, вызовет слишком много подозрений.

Покидая покои, Оливия все никак не могла отделаться от крутившегося в голове вопроса, озвучивать который не рискнула бы никогда в жизни.

2.

– Если ты заденешь меня ещё раз, я тебя привяжу.

Глухо рыкнув, Айорг из принципа толкнул тави в плечо и тут же еле успел увернуться от оплеухи. Самаэль махнул рукой не глядя, но имел все шансы попасть в цель.

В ночь на эту самую кровать они в буквальном смысле завалились. Ногам стало хуже, и, больше сконцентрированный на них, валакх не до конца соображал, куда именно распахнул переход. Надеялся, что это будет поместье семьи Гринд, но Самаэль на первом же шаге ударился коленом об изножье владыческой постели и вместе со своей небольшой ношей рухнул на перину. В следующие несколько минут Айорг пополнил свой запас лексикона портовых грузчиков парочкой новых фраз, но делать что-то ещё отказался.

Так и оказались в одной постели, и валакх не мог сказать, что присутствие тави его каким-то образом смутило. У Гринда под боком вообще оказалось донельзя тепло и приятно спать. Источнику тепла об этом, конечно, знать не стоило, да он и не спрашивал, удовлетворившийся вновь воцарившейся тишиной и вернувшийся ко сну.

Хотя, раз махал руками и возмущался, значит, понемногу начал приходить в себя. Прикинув примерно, Айорг пришёл к выводу, что тави выспится в течение следующей пары часов.

Он хотел бы сказать, что достаточно отлежался сам, но ноги до сих пор двигались с трудом. Не кровоточили, и на том спасибо. Даже во сне не оставляли мысли о произошедшем.

В какой момент он просчитался?

Подложив под спину подушку, валакх откинулся на неё и со вздохом закрыл лицо ладонями. Он никогда не недооценивал Василиска – так он сам, по крайней мере, думал. Короля Богов могли считать симпатичным дурачком остальные родственники, но старший провёл рядом достаточно времени, чтобы понимать, что это заблуждение было на руку.

Пока Крокум и компания свято верили, что их младший – святая простота в плоти, последний мог творить что угодно и каждый раз выходить сухим из воды. Одно предположение о том, что он был причастен к произошедшему в Пантеоне, взбесило Санбику в считанные секунды: в её понимании Василиск просто не был способен на подлости и интриги.

Но ведь Айорг не был таким, как младшие. Он прекрасно знал пределы Короля Богов, знал его возможности – и каким-то образом всё равно попался на удочку. Если бы не внезапная, пусть и временная, симпатия Санбики к тави, они бы не смогли выбраться. Лишённый возможности ходить, валакх мог бы уползти самостоятельно, но бросать друга готов не был ни при каких обстоятельствах.

Это было слишком мелко для мести за поруганную честь и невыполненные обещания. Выглядело скорее, как попытка ослабить и заставить принять свои условия, но не расплата.

Скользнув ладонями вверх по лицу, валакх убрал со лба и взъерошил чёлку. В голове не было ни единого предположения о том, что мог сделать Василиск теперь, когда стало ясно, что вся затея с возвращением Первородных в правление была лишь способом вытащить из них признание старшего брата в качестве Владыки.