Читаем Незнайка в Солнечном городе полностью

Возвращается сторожиха. Подкравшись сзади, она хватает Незнайку за шиворот.



Сторожиха. А ты что делаешь, еловая твоя голова? Обезьяну выпустить хочешь?

Незнайка. Да я вовсе не хотел её выпускать.

Сторожиха. Рассказывай! Что я, не видела? Это ты небось и ослов выпустил.

Незнайка. Каких ослов?

Сторожиха. Не знаешь каких! Вот пойдём в милицию, там узнаешь, какие ослы бывают! (Тащит Незнайку со сцены.)

Появляются Кнопочка и Пёстренький. Они растерянно смотрят по сторонам.

Кнопочка. Куда же они побежали? Вот потеряется ещё Незнайка!

Пёстренький. Как же он потеряется? У него ведь волшебная палочка. Он махнёт палочкой — и сразу найдётся.

Кнопочка. Это, конечно, правда. Жаль только, что мы трёх ослов в людей превратили.

Пёстренький. А чего жалеть? Ведь людьми лучше быть, чем ослами.

Кнопочка. Да из них, видишь, какие-то люди нехорошие получились. Какие-то грубые, невоспитанные, дикие! Ещё начнут обижать других людей.

Пёстренький. Ну ничего. Незнайка быстро превратит их обратно в ослов, если они начнут обижать кого-нибудь. (Уходят.)

Картина шестая

Улица. На заднем плане дом и палисадник с невысокой оградой. На переднем плане скамья и фонарный столб. Брыкун и Пегасик привязывают к фонарному столбу верёвку и протягивают её поперёк тротуара.



Пегасик. Привязывай покрепче к столбу. На два узла завяжи. Брыкун. Есть. Завязал.

Пегасик. Теперь натяни поперёк тротуара, а я привяжу к забору. (Привязывает верёвку к забору.) Так, тяни потуже… Теперь не оборвётся. Кто-нибудь споткнётся — и кувырком с ног.

Брыкун. Сразу расшибёт лоб. Это уж верно! (Хохочет.)

Пегасик. Хорошо бы здесь вырыть яму. Кто-нибудь будет идти с той стороны, споткнётся о верёвку — и кувырком в яму! (Хохочет.)

Брыкун. Это ты здорово придумал!

Появляется Калигула. В руках у него пакет с надписью «Мел», пакет с надписью «Сажа», ведро с жидкой краской и торчащей из него кистью. За спиной гитара. В зубах он держит набор табличек на шнурочках с крючками. На верхней табличке надпись: «Я осёл». Калигула кладёт пакеты на тротуар, таблички прислоняет к ограде. На табличках видны надписи: «Я дурень», «Я лошадь», «Я глупое животное». Калигула с недоумением оглядывает свой костюм, отряхивая с него пыль.

Калигула (поёт).

Какой-то вышел камуфлет,Случилось нечто странное:Я почему-то весь одетВо что-то иностранное.В ногах устойчивости нет:На двух ногах хожу я.Зачем-то мне дают котлетИ сена не жую я!Весь словно задом наперёд!Не знаю, чтоб то значило,Что я как будто бы урод,Хожу как раскоряченный.Была ведь раньше морда — во!

(Показывает руками.)

А тут одно обличие.Терпеть мне, братцы, каковоТакое неприличие?Мне в этом, прямо вам скажу,Немноговато радости.Поэтому везде хожуИ делаю всем гадости.

Брыкун (поёт.)

Перейти на страницу:

Все книги серии Незнайка

Похожие книги

Пьесы
Пьесы

Великий ирландский писатель Джордж Бернард Шоу (1856 – 1950) – драматург, прозаик, эссеист, один из реформаторов театра XX века, пропагандист драмы идей, внесший яркий вклад в создание «фундамента» английской драматургии. В истории британского театра лишь несколько драматургов принято называть великими, и Бернард Шоу по праву занимает место в этом ряду. В его биографии много удивительных событий, он даже совершил кругосветное путешествие. Собрание сочинений Бернарда Шоу занимает 36 больших томов. В 1925 г. писателю была присуждена Нобелевская премия по литературе. Самой любимой у поклонников его таланта стала «антиромантическая» комедия «Пигмалион» (1913 г.), написанная для актрисы Патрик Кэмпбелл. Позже по этой пьесе был создан мюзикл «Моя прекрасная леди» и даже фильм-балет с блистательными Е. Максимовой и М. Лиепой.

Бернард Шоу , Бернард Джордж Шоу

Драматургия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное