Читаем Невротички полностью

Также у Полины имелся номер телефона тети Люси, которая заранее была предупреждена об алгоритме действий на случай «пришел пьяный». Это был экстренный путь спасения, так как мамина подруга жила далеко, но однажды и он пригодился.

Поля сидела в комнате и шила куклам наряды. Девочка очень любила рукоделие – шитье, вышивка и вязание стали прекрасным способом успокоить нервы, оправдать страх выйти из комнаты к пьяному отцу и забыть об одиночестве, когда мама на работе.

Поля вышла в туалет и заметила открытую балконную дверь. Из нее торчала отцовская нога. 9-летней девочке это показалось странным, хотя отец неоднократно валялся на коврах и отсиживался в беспамятстве в дверных проемах. Поля подошла ближе и увидела окровавленного отца и кухонный нож, перевязанный изолентой, чтобы ручка не шаталась.

Крови было немного – лишь мелкая лужица овальной формы. Отец сидел, облокотившись о синюю стену балкона с закрытыми глазами. На правой руке виднелся порез ближе к изгибу локтя, из которого сочилась кровь. Она струйкой стекала на пол, образуя тот самый влажный кровавый овал. Левая рука лежала на животе, и Поля не видела, поранена ли она. Девочка ощутила до тошноты отвратительный запах.

Она стояла несколько минут не шевелясь и ждала пока отец умрет. По щекам катились слезы, было очень страшно и непонятно, но она не шевелилась.

Внезапно он издал какой-то звук, зашипел и Поля вздрогнула: «Живой…» Девочка побежала в комнату, где стоял телефон, и набрала тетю Люсю. Та была женщиной быстрого реагирования, поэтому через двадцать минут отец был обработан, забинтован и накрыт клетчатым пледом на балконе.

Полина мама никогда не жаловалась и не плакала – за неимением лучшего представления о жизни, быстро привыкаешь к худшему. Девочка начала падать в обмороки от вида крови, и спустя тринадцать лет счастливой семейной жизни родители развелись.

Отец ушел недалеко – к соседке тете Лиде, которая жила на три этажа ниже в том же подъезде. Однако Поля с отцом ни разу не встретились даже случайно, а специально приходить в гости к дочери тот не считал нужным.

Девочка выдохнула, так как стыдиться было больше некого.

Когда Поле было двадцать три, она случайно проезжала мимо бабушкиного дома. Мгновенно свернула направо и припарковалась. Проезд был неудобным, дорожки узенькими, двор опустел – куда-то исчезли турники, а горки с качелями заржавели.

Единственное, что напоминало о детстве – зеленые низкие лавочки у каждого подъезда, которые по счастливой случайности сохранили цвет. Полина вышла из машины, села на лавку у подъезда и закурила.

Подняв голову, увидела знакомый балкон, утепленный не стеклом, а пленкой – последняя поделка дедушки Степана. На нем извивались мужские джинсы и заношенные футболки. Дверь в комнату была открыта.

Рядом зашторенное кухонное окно – в детстве с него Поля выглядывала маму. На подоконнике бабушка Лиля хранила старую розовую пудру, которую девочка пальцами размазывала по стеклу и щекам.

– Привет! –  воспоминания прервал знакомый голос.

– Привет.

– Что ты тут делаешь? Почему не заходишь?

– Не знаю. Сижу.

– Я тут за чаем вышел. Ладно, потом куплю. Зайдешь?

Поля с отцом поднимались по знакомой лестнице, вошли в нетронутую временными изменениями деревянную бордовую дверь. Пахло какой-то гарью. Поля не разулась, вошла в комнату прямо с сумкой, словно на вокзал.

Интерьер комнаты не изменился – старый сервант, дедушкин зеленый диван, полированный коричневый стол.

Поля вошла в спальню и на подоконнике увидела бабушкины столетники. Маленькой, девочка обрывала листочки и смотрела как вытекает сок, снимала кожуру с растения и размазывала сочную внутренность по полу. Бабушка Лиля не ругалась: «Ничего, он еще вырастет».

И они выросли – в горшочках, колючие как ежики, напомнили Поле время, когда портила живое и ничего за это не было.

– Кофе будешь? У меня нет чая, – нервно спросил отец.

– Буду.

– У тебя есть сигареты?

– Бери.

– Ты такая худая! – он вынул из пачки сигарету дрожащими белыми пальцами.

– Да.

– Как ты живешь?

– Хорошо.

– Замуж вышла? Сколько тебе уже?

– Нет пока, но собираюсь.

– У меня диабет. Не пью. Колени сильно болят, надо уколы делать. Денег только нет, – он хлебал кофе как в последний раз, докуривая Полину пачку.

– Давай я в магазин схожу еды куплю?

– Лучше сигареты еще.

Магазин был за углом. Раньше там хлеб продавали, теперь продуктовый. Поля купила ветчины, сыра, хлеба и черного чая, взяла несколько пачек Lucky Strike – других не было.

– Я хочу спросить…

– ?

– Почему ты меня не искал?

– Ой, – скривившись, отмахнулся отец.

– Почему ты меня не искал???

– Понимаешь, жизнь так закрутилась. То да се. Мама твоя не разрешала приходить. Та и денег у меня не было.

Поля осмотрелась. Ободранные обои, бабушкина мебель, пыль на книжных полках, на фоне которых стоял седой неопрятный мужчина с мешками под глазами. Да уж, мощно тебя жизнь закрутила.

Поля вышла и вычеркнула разговор из памяти – боль не стоит воспоминаний.

Вакантное место отца в жизни девочки занял совершенно другой мужчина – огромный, спортивный блондин с пролысинами на голове и пухлыми губами.