Читаем Неумерший полностью

Немало времени ушло на то, чтобы пожарить мясо, не предназначавшееся богам, однако Тигерномагль вознамерился чествовать своих гостей без промедления. Он приказал подать нектар, уготованный для принцев и героев. Двое кравчих принесли огромную пузатую вазу, которую держали за две фигурные ручки. Подобная утварь с покрытием из бледной керамики и изящной резной отделкой была мне в диковинку, ибо ничем не была схожа с нашей тёмной глиняной посудой ручной работы. Не смейся надо мной: моё детство прошло в невежестве, да и амфор у нас не водилось. Богатыри же знали ценность роскошного подношения и воздали должное щедрости государя. Гром рукоплесканий прокатился по лагерю с каким-то радостным предвосхищением, что ещё больше распалило моё любопытство. Виночерпии с осторожностью водрузили амфору на треножник перед Тигерномаглем. Ваза явно притягивала жадные взгляды воителей, и, если приглядеться, её телесный цвет, округлые бедра, на которые опирались две тоненькие ручки, напоминали принесённую в дар обнаженную женщину. Звучно выдохнув, король достал из ножен длинный меч, и герои загомонили пуще прежнего. Резким ударом клинка он отсёк глиняное горлышко, и из обезглавленного тела амфоры хлынула «чёрная кровь». Божественный букет тут же разлился по округе, заглушая собой все другие запахи и миазмы. Впервые я вдохнул душистый аромат этого солнечного напитка с лёгким бальзамическим оттенком, повеявшим благоуханием роскоши, цветов и пряностей.

На безрыбье и рак рыба. Ты считаешь меня варваром, но Тигерномагль показался бы тебе ещё большим дикарём. У него не было крате́ра, поэтому он приказал выплеснуть вино в деревянную кадку. Тягучий тёмный нектар с напевным журчанием перелился в неё. Вопреки вашим обычаям, не разбавляя напиток, виночерпии погрузили в него бронзовые ковши и стали потчевать гостей. Они начали с короля, затем поднесли нектар Амбимагетосу, следом – самым прославленным героям. Тигерномагль гордо размахивал красивым кубком о двух ручках, из которого он пил на пару с битурижским принцем. На всех остальных пришлось только три горшка, которые передавались из рук в руки. Когда Сумариос утолил жажду, он протянул сосуд мне.

– Отведай, – промолвил он. – Это врата к богам.

Мне хотелось пить, и я отхлёбывал большими глотками. Меня, привыкшего к корме и элю, поразила эта сладкая атака вина, его маслянистая округлость и тонкие землистые нотки. Это был новый, терпкий и сбивающий с толку вкус. Несколько глотков, которыми я запил дни лишений и солнцепёка, сразу же ударили мне в голову. Мир закружился вокруг, и мне захотелось смеяться и кричать вместе с остальными. Я оставил брату вина лишь на донышке, и тот с жадностью проглотил остаток.

– Да уж, – пробормотал он, – по мне так лучше эль.

– Ты просто несмышлёный болван, – ответил Сумариос.

В лагере пир шёл горой, и во всеобщем ликовании каждый взахлёб расхваливал щедрость короля. Груды мяса, пожертвованные богу, догорели на главном костре. Никто не оспаривал «кусок героя» у Буоса. Великан оторвал его от ещё сырой туши и приказал своему оруженосцу его пожарить. Странную речь слышал я со всех сторон, не в силах разобрать, было ли то несвязной пьяной болтовнёй или говором других племён. Воины разных народов отозвались на призыв Тигерномагля: кроме битуригов и арвернов, на выручку лемовисам пришли также богатыри из племени петрокоров, сантонов и сегуславов. Большинство из них знали друг друга с давних пор. Одни со смехом вспоминали бои, где они сходились друг против друга, другие с пеной у рта спорили, какая из совместных пирушек была самой изобильной. Шумное веселье бурлило вокруг костра, где жарилась туша, и никто не вспоминал о войне, на которую пришёл воевать.

Появились два амбакта из отряда Таруака и, казалось, хотели примкнуть к кругу. На самом же деле они принесли известие для короля:

– Мы поймали последнего! Он брёл один вдоль реки!

Комаргос наклонился к Тигерномаглю и что-то шепнул ему на ухо. Государь лемовисов кивнул, а затем, повелительно взмахнув рукой, приказал своим воинам:

– Приведите его сюда! Да не распускайте руки! Мы сами им займёмся.

Появление отставшего воина произвело большое волнение в толпе, которая встречала его улюлюканьем, насмешками и свистом. Наконец мы увидели безоружного Ойко, которого пихали со всех сторон. Его нижняя губа треснула, он казался изможденным, но всё ещё держался на ногах. Комаргос рявкнул что-то, чего я не расслышал посреди этого шума, и Тигерномагль вслед за этим закричал:

– Оставьте его в покое! Подойди ко мне, воин!

Страдалец, шатаясь, приблизился к королю лемовисов. С пустыми руками и в разорванной рубахе он выглядел ещё более нагим, чем воины с голыми волосатыми торсами.

– А оружие его где? – взревел Тигерномагль. – Будь вы неладны! Это же трофей! Оно должно быть освящено!

– Я этим займусь, – бросил Таруак.

Воитель быстро покинул круг. Надо полагать, он подозревал своих воинов в причастности к краже и хотел вовремя поправить дело.

Тигерномагль положил свои огромные лапы на плечи Ойко, пытаясь немного утешить его.