Читаем Неумерший полностью

Повсюду в королевстве лемовисов громоздились бескрайние горы с тенистыми лесами. Неподалёку от русла реки отлогие берега были изрыты канавами. Отвалы грунта свидетельствовали о том, что здесь промышляли золотоискатели, однако выдры и цапли ныне нежились в реке, вернувшейся под их безраздельное господство. Скорбно зияли дверные проёмы разграбленных хижин, мимо которых мы проходили. Истоптанные копытами просёлочные дороги были усеяны сухими и выцветшими коровьими лепёшками. Однако единственная корова, которую мы здесь обнаружили, валялась на склоне дохлой, выпотрошенной воронами и волками.

К полудню мы добрались до устья реки. Широкая и беспощадная Дорнония извивалась, как длинный небесный дракон меж лесами и неприступными ущельями. Первое, что мы увидели, подойдя к Аржантате, – это марево, стоявшее перед городом и размывавшее часть горизонта. Над борами и холмами поднимались белые клубы дыма с грязно-серыми нитями, которые, играя, перекручивал ветер. Синеватая дымка зыбилась над кузнечными горнами, где клокотала зола. Казалось, что дымился весь город. Затем ветер разом донёс до нас ещё отдалённый глухой гул голосов и тяжёлое зловоние от скопища скотины и людей.

– Давно пора, – вздохнул Ойко.

Мы оставили его позади незадолго до того, как нашему взору открылся город. Некоторые прощались с ним так, будто никогда больше не увидят, хотя он в скором времени должен был нагнать нас. Ойко воспользовался передышкой, чтобы перевести дух, судорожно вцепившись руками в копьё. Он не поднимал головы и почти не проронил ни слова. Богатыри улучили момент расставания, чтобы облачиться в доспехи: в бронзовые кольчуги или простые нагрудники, в колоколообразные шлемы, а Троксо надел ещё и диковинные поножи. Они взобрались на колесницы, чтобы прошествовать остаток пути в воинском снаряжении.

Мы проехали последнее лье рысцой. За изгибом реки наконец показалась Аржантата. На холме, возвышавшемся над слиянием рек, город выгнулся гребнем. Издали виднелись только мощная линия укреплений и широкие открытые площадки, примыкающие к стене, выложенной снаружи сухой каменной кладкой. За ней скучилось тёмное месиво соломенных крыш, пышущих сотнями тёплых дымков. По военному кличу короля Тигерномагля прибыли толпы бойцов, и городище распирало от такого наплыва добровольцев. За земляной вал крепость изрыгнула кишащие людьми трущобы, толкотню на загаженной рыночной площади. Над этим снующим муравейником стоял монотонный гул, в котором перемешались крики животных и вопли людей. Пока мы поднимались вдоль излучины реки, он сделался значительно громче, ибо на стенах взвыли медные голоса карниксов. В тот же миг горстка всадников отделилась от крепостной стены и стремглав ринулась к нам, ощетинившись копьями. Троксо и Комаргос крикнули, чтобы мы развернулись к ним правым боком. Дружина лемовисов объехала нас с правой стороны. Троксо, узнавший предводителя всадников, вскрикнул:

– Здрав будь, Таруак! А ты всё так же бьёшь копытом в предвкушении доброй драки!

– Троксо! Ну наконец-то! – обрадовался один лемовис, облачённый в яркую льняную кирасу. – Это, часом, не секванец с тобой? Где это вы, чёрт возьми, шлялись? Битуриги Амбимагетоса прибыли уже три ночи назад! Король ждёт только вас!

В окружении всадников Таруака мы въехали во внутренние дворы города. При виде войска у нас с Сеговезом перехватило дух. Наши два отряда, ещё недавно казавшиеся такими громадными, были в миг поглощены оглушающей сутолокой. В ушах стоял рёв быков, ожидавших кувалды мясника. Мужичьё, понабежавшее из деревень, сновало под ногами лошадей. Перезвон наковален разлетался под ударом молота кузнецов и тележников далеко по округе. Мы вдыхали густой воздух, пропитанный удушливыми испарениями животных, едким запахом пота и раскалённой золы.

– Вы здорово припозднились, – крикнул Таруак, напрягая голос. – Одному из вас не сносить головы.

– Это уже решено, – ответил Комаргос. – Последний идёт позади нас. Он препираться не станет – даю слово.