Читаем Неуёмная (СИ) полностью

Шаос громко пискнула, когда поняла, что они делают — они набирали себе камней, складывая их в подолы своих ряс, и будь она хоть трижды дурой — то всё равно поняла бы, что они собираются делать.

— Эй, эй! Не надо!.. Н-нет-нет!!

Первый из них замахнулся — и Шаос, не дожидаясь, пока в неё бросят хоть один камень, спрыгнула вниз… Всё равно это было неизбежно — либо прыгать, либо быть избитой. Или как альтернатива — сначала быть избитой, а потом — уже прыгнувшей. Или сброшенной…

Чего же они вообще к ней прицепились? На самом деле, она в этом сама была "виновата". Уж по крайней мере, они бы так сами сказали. Шли-то они за ней уже долго — но только лишь потому, что их дороги временно совпадали. И конечно же они не могли не обсуждать её короткую, ещё и задранную хвостом маечку и очень милые для такой "богомерзкой твари" трусишки. Возможно, их интерес был подстёгнут и чем-то ещё, ведь они были всего лишь послушниками и пока что только вытравливали из себя тягу к "порокам", но когда зазвонили колокола мёртвого бога и она побежала — у двух из них сработал охотничий инстинкт, и вот уже весь их квартет пошёл за ней следом. А когда же она свернула на безлюдный участок — то отпустить её просто так они уже не могли.

И в какой-то мере, но ей в этот раз посчастливилось. Она упала не на топорщащийся остов старой телеги, не на обломок копья или отходы местной татуировочной мастерской. И даже не на твёрдый булыжник, а на старый, сильно прогнивший сундук. Так, что крышка его под ней с противным хрустом проломилась и девушка, выставив перед собой руки, ушла в него всем телом, как в маленький, аккуратненький для себя гробик. А потом по инерции содрогнулись все её внутренние органы (куда входил в том числе и её мозг) — и зрение на мгновение, но пропало. А вместе с ним — и осознание происходящего…

Вернул же её обратно собственный же голос. Она что-то сопела или кряхтела, а уже потом ушей её достигли разговоры склонившихся над ней сектантов. Но прислушиваться к их словам даже не собиралась — пусть бы они там хоть в глубокое раскаяние впали, и на гудящих, звенящих, но целых и не поломанных ногах встала, отряхнула оцарапанные ладони и локти — и, не переставая сопеть, вылезла из обломков сундука. Вся нахохленная, с липкими древесными щепками в волосам и справедливо обиженная.

— Пледулки коньтеные…

И ещё раз, уже тщательнее отряхнувшись, она подняла лапку над головой, чтобы напоследок показать загнавшим её сюда людям средний палец — и крайне быстро, пусть и на полусогнутых, поспешила убраться. А то бы ещё и сверху забрасывать начали!

***

Шаос высоко прыгнула. По своим меркам высоко — но сантиметров на двадцать ноги, наверное, оторвала. И даже взмахнула своими пыльными лапками — но так и не дотянулась до перекладины добрые полметра.

— Идиоты. — В сердцах бросила ехидна, обиженным зверьком глядя на висящую высоко над головой лестницу. А ведь как обрадовалась — ура, лестница! Наконец-то! Не обваленный на прогнивших балках трап в двух метрах над головой, а лестница!.. Ага… Тоже в двух метрах над землёй. Но леееестница… — Ну и на кого вы её такую сделали?! А если бы сюда лебёнок упал?! Или хоббит… Глупые дылды! Блин…

Как оказалось, спрыгнуть — это ещё полбеды. Ушибила колени и локти, может и пару заноз загнала — не самое страшное, но вот вылезти обратно у неё уже не получалось. Ну не рассчитаны были эти каналы на то, чтобы ими пользовались без воды, и уж тем более — такие короткие существа, как она. И Шаос пришлось идти дальше, надеясь найти более подходящий для себя подъём.

— И где все бездомные… Эй, люди!! Ну блин, ну вытассите меня! Кто-нибудь…

Её слабый голос утонул в тишине… А ведь она и не знала наверняка, куда она сейчас шла и в каком районе находилась. Но судя по тому, что людского гомона она давно не слышала, то либо люди вдоль него не ходили, либо это был не самый оживлённый, а может быть и заброшенный район — например, некогда очищенный от болотной заразы, но так и не обжитый.

И это случилось именно так — этот район был заброшен. Уже как пятнадцать лет здесь никто, кроме законченных маргиналов не жил, из-за чего даже мусора здесь было значительно меньше, а тот же, что всё же присутствовал, либо находился в крайней форме гниения — либо заилился и погрузился под землю. Так что Шаос могла кричать сколько влезет, но шансов получить помощь у неё было очень немного. Но не обратно же ей было идти? Рано или поздно, она должна была куда-то выйти…

С этой идеей она ещё в течении десяти минут шлёпала по земле, до корок сухой снаружи — и скользко-влажной внутри. В своих несчастных тапочках… И сколько она ни вымеряла шаг — всё равно поскальзывалась и оступалась, теряла их, из-за чего вляпывалась в эту кашу своими некогда белыми носочками

— Ну хватит, хватит! — Похныкивала девчонка, невольно нюхая запах сырости и застарелого мусора.