Читаем Неуёмная (СИ) полностью

Вот она видела одну из этих тварей — она проползла мимо неё, волоча за собой почти двухметровый "баллон" своего брюшка — полупрозрачный, с какими-то противными, шевелящимися органами внутри. Другой такой, со стрёкотом крыльев, слетел с потолка — и приземлился на землю, заползая в расположенную в правой стенке канала трубу — брезжущую тьмой и каким-то там копошением из усиков и лапок. Полутораметровую в диаметре — но полностью, глухо забитую этими тварями! И они там вошкались, шевелились, шуршали…

Направо она смотреть больше не хотела. Зато налево, где симметрично с той трубой находилась другая — взглянула. И во флюорисцентном свете поселившейся там плесени увидела её стенки, облепленные белыми, сантиметров до двадцати в длину кольчатыми червями. Тонкими с чёрными круглым головами. И что сама труба уходила вниз, глубже под землю, ведя в закопанные там септики. Куда должна была уходить и оседать всякая дрянь из болот…

Шаос стиснула зубы. Это же копошились их детки, да? И, стало быть, если она не поторопится, если не уберётся отсюда поскорее — то они могут стать и её детками тоже? Она зашипела ещё громче, быстро метнула взгляд на лестницу, на тварей, которые могли преграждать ей дорогу, на потолок и стены, на всё! На всё и сразу — и ни на что определённое. Броситься бегом? Добежать до лестницы, подняться по ней и сбежать? Найти там, наверху хоть какую-то дверь…

Сжав плечики и теребя себя на груди за футболку, Шаос медленно пошла вперёд, минуя эту копошащуюся червями клоаку, в направлении лестницы… В направлении лестницы, до которой оставалось всего лишь каких-то пять метров. Язычок её без конца облизывал губы, большие синие глазки — бегали по сторонам, старались подмечать любую тварюшку, которая могла оказаться у неё на пути. Вот он ещё один такой "пропикировал" прямо у неё перед лицом — с опущенным вниз брюшком, сильно тянущим его вниз. Ведь хоть оно и было наполнено газом — всяких там потрохов было также в избытке.

— Мейзость, мейзость, фу-фу! — Затрясла она руками, приседая и полукругом обходя слетевшее существо. И оно, кстати, как только приземлилось, так сразу же поползло в направлении "червивой" трубы. Уродливо волоча своё раздутое тело, сочащееся какой-то мерзкой, желтовато-розовой слизью…

И всё же, у неё пока получалось — и как минимум треть пути она проделала. Она смогла добраться до лестницы, и вот уже руки её коснулись покрытой ржавчиной и неведомой грязью перекладины. Теперь было важно залезть по ней вверх, а то с этим у неё, учитывая рост, имелись определённые проблемы. Но методика уже выработана была. И она сильно, до милого кряхтения, в этой своей короткой маечке и милых, широких трусиках задрала ножку, чтобы поставить её на первую ступеньку. Опереться о неё, переместить массу… поскользнуться, разжать руки — ё*нуться о неё челюстью, скрючиться под ней на четвереньках, с трудом сдерживать слёзы, пытаясь унять эту боль…

Короче — методика не сработала и с первого раза у неё не вышло. Но это же совсем не значило, что следовало остановиться? Конечно же нет!…

Нееееет…..

Что-то увесистое легло ей на спину. И светловолосая дамианка, с дрожащей от страха челюстью, задрала голову вверх, видя над собой уродливые, перекошенные жвала той твари, так же пялящейся ей в ответ тремя подслеповатыми глазами — двумя на одной стороне и только одним — на другой.

И, видимо, ему очень понравилась эта тёплая мягонькая штука под ним, раз он сжал на боках Шаос все свои семь лапок — даже ту, раздвоенную на середине длины, где в месте стыка наружу выпирал комлюх розовой плоти. Ну и конечно же брюшко его не переставало покачиваться из стороны в сторону, изгибаться и шевелиться, будто бы мокрым языком ощупывая ноги ехидны. Её ноги, её хвостик и, конечно же, попку. И щедро оставляло на них свою белёсую слизь.

— Н-не надо… Не надо этого делать… — Тихо прошептала она, поворачивая голову уже на сторону, чтобы видеть, что это насекомое там собирается делать.

Раздутое брюшко мухи поднялось вверх, изгибаясь как-то практически по-скорпионьи, и такой же дугой, но опустилось вниз, тыкая мясным сфинктером на его конце ехидне под хвост. И не в жопу, а в прямом смысле под хвост — то есть в условную "спину" прямо под ним, но всё равно скользнуло ниже… Полубессмысленным, как показалось бы, жестом — но протиснул скользкое мясистое тело меж её бёдер, с нажимом касаясь её промежности и залазая под футболку уже спереди, вдоль животика и в сторону груди. И оставляя при этом на её коже липкие, белёсые разводы.

Сердце в груди заколотилось в бешеном ритме, стало срываться с него — и Шаос, чуть покосившись в сторону, прокряхтела. Она честно не хотела, чтобы подобная тварь спаривалась с ней, ведь та была слишком омерзительна… Но всё же, бельё её невольно стало намокать не только от слизи животного, а температура всего тела росла.

Интересно… оно захотело бы полностью ввести в неё своё брюшко? Или у них для этого есть какой-то особый орган…